Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Однажды Частям Тела пришло в голову, что всю работу делают они, а весь корм достаётся Животу. Они собрались на совет и после долгих обсуждений решили объявить забастовку, пока Живот не согласится трудиться наравне с ними. И вот несколько дней Руки отказывались брать пищу, Рот — принимать её, а Зубам вовсе нечего было делать. Но вскоре Части Тела почувствовали, что сами слабеют:
Вам Музы, милые старушки, Колпак связали в добрый час. И, прицепив к нему гремушки, Сам Феб надел его на вас.
Греческая баллада „Открывай скорей окошки! Я оденусь без Матрешки! Уж карета подана!
Стоит, запрокинув горло, И рот закусила в кровь. А руку под грудь уперла – Под левую – где любовь.
Стихи, петые на празднике, данном в С.-Петербурге английским послом, лордом Каткартом Сей день есть день суда и мщенья! Сей грозный день земле явил Непобедимость Провиденья
Уже подумал о побеге я, Когда читалась нам Норвегия, А ныне пущие страдания; Рассматривается Испания.
Наездницы, развалины, псалмы, И вереском поросшие холмы, И наши кони смирные бок о бок, И подбородка львиная черта,
Коли в землю солдаты всадили – штык, Коли красною тряпкой затмили – Лик, Коли Бог под ударами – глух и нем, Коль на Пасху народ не пустили в Кремль –
Села я на подоконник, ноги свесив. Он тогда спросил тихонечко: Кто здесь? – Это я пришла. – Зачем? – Сама не знаю. – Время позднее, дитя, а ты не спишь.
Пела как стрелы и как морены, Мчащие из-под ног С звуком рвущегося атла́са. – Пела! – и целой стеной матрасной
Желтое поле. Солнечный полдень, Старая липа, Маленький мальчик
Ты, Плещепуп, Весьма неглуп, Уверен я, Да, власть твоя!
Дитя двенадцатого года: В шестнадцать лет — Бородино! Хмель заграничного похода. Освобождения вино.
„Я на костре себя сжигаю!“ — И я горю, и в сердце пламень мой! — „Я каждый воскреснуть, умираю!“ — Бывает то ж, но чаще, и со мной! —
Колокольные звоны, И зелёные клёны, И летучие мыши, И Шекспир, и Овидий —
A Worm, a God! Young. «Ничтожный человек! что жизнь твоя? — Мгновенье, Взглянул на дне́вный луч — и нет тебя, пропал!
Ах, золотые деньки! Где уголки потайные, Где вы, луга заливные Синей Оки?
Зачем кричишь ты, что ты дева На каждом девственном стихе? О, вижу я, певица Ева, Хлопочешь ты о женихе.
Сам не ведая как, Ты слетел без раздумья, Знак любви и безумья, Восклицательный знак!
Как пьют глубокими глотками – Непереносен перерыв! – Так – в памяти – глаза закрыв, Без памяти – любуюсь Вами!
Слезы, слезы – живая вода! Слезы, слезы – благая беда! Закипайте из жарких недр, Проливайтесь из жарких век.
Дремлет Москва, словно самка спящего страуса, Грязные крылья по темной почве раскинуты, Кругло-тяжелые веки безжизненно сдвинуты, Тянется шея — беззвучная, черная Яуза.
Люди спят и видят сны. Стынет водная пустыня. Все у Господа – сыны, Человеку надо – сына.
Буду выспрашивать воды широкого Дона, Буду выспрашивать волны турецкого моря, Смуглое солнце, что в каждом бою им светило, Гулкие выси, где ворон, насытившись, дремлет.
Скороговоркой – ручья водой Бьющей: – Любимый! больной! родной! Речитативом – тоски протяжней: – Хилый! чуть-живый! сквозной! бумажный!
Счастливый путь на берега Фокиды! Счастливый будь в отечестве богов! Но, друг, ужель одной корысти виды Влекут тебя к стране твоих отцов?
И сказал Господь: – Молодая плоть, Встань! И вздохнула плоть:
Свет вечерний мерцает вдоль улиц, Словно призрак, в тумане плетень, Над дорогою ивы согнулись, И крадется от облака тень.
– «Переименовать!» Приказ – Одно, народный глас – другое. Так, погребенья через час, Пошла «Волошинскою горою»
Однажды цапля-долгошея На паре длинных ног путем-дорогой шла; Дорога путницу к потоку привела. День красный был; вода, на солнышке светлея,
О мой Ареопаг священной, С моею музою смиренной Я преклоняюсь пред тобой! Публичный обвинитель твой,
Какое отравное зелье Влилось в моё бытиё! Мученье моё, веселье, Святое безумье моё.
На ступенях балкона Я вечером сяду, Про век Наполеона Слагая балладу.
Ты разбойнику и вору Бросил славную корону, Предку твоему дарованную За военные труды.
Седой Свистов! ты царствовал со славой; Пора, пора! сложи с себя венец: Питомец твой младой, цветущий, здравый, Тебя сменит, великий наш певец!
Олень, которого яростно преследовали гончие, в поисках спасения вбежал в коровник и зарылся в охапку сена, так что снаружи виднелись лишь кончики его рогов. Вскоре подошли Охотники и спросили, не видел ли кто Оленя. Конюхи, отдыхавшие после обеда, огляделись, но ничего не заметили, и Охотники ушли. Немного погодя вошёл хозяин. Оглядев стойло, он понял, что здесь произошло нечто необычное.
Ветхозаветная тишина, Сирой полыни крестик. Похоронили поэта на Самом высоком месте.
Однажды морозной зимней ночью Человек заблудился в лесу. Бродя наугад, он встретил Сатира. Узнав, что путник сбился с дороги, Сатир пообещал приютить его на ночь и утром вывести из леса. По дороге к жилищу Сатира Человек поднял руки ко рту и стал дуть на них. — Зачем ты это делаешь? — спросил Сатир.
Глазами ведьмы зачарованной Гляжу на Божие дитя запретное. С тех пор как мне душа дарована, Я стала тихая и безответная.
Люблю, друзья, когда за речкой гаснет день, Укрывшися лесов в таинственную сень Или под ветвями пустынныя рябины, Смотреть на синие, туманные равнины.
Ты говоришь о Данта роке злобном И о Мицкевича любившей мгле. Как можешь говорить ты о подобном Мне – горестнейшему на всей земле!
И все́ вы идете в сестры, И больше не влюблены. Я в шелковой шали пестрой Восход стерегу луны.
Руше к своей жене и детям из тюрьмы, посылая к ним свой портрет О вы, которые в душе моей хранились! Хотите ль знать, почто мой скорбный взор угас?
Верстами – врозь – разлетаются брови. Две достоверности розной любови, Черные возжи-мои-колеи – Дальнодорожные брови твои!
В чертог Зимы со знаком Козерога Вступило Солнце. Выпит летний мёд. Полёт саней. Вся бархатна дорога. Теченье рек замкнулось в звонкий лёд.
Франция, на лик твой просветлённый Я ещё, ещё раз обернусь, И как в омут погружусь бездонный В дикую мою, родную Русь.
Чем окончился этот случай, Не узнать ни любви, ни дружбе. С каждым днем отвечаешь глуше, С каждым днем пропадаешь глубже.
Где фиалка, мой цветок? Прошлою весною Здесь поил ее поток Свежею струею?..
Цари! вы светом обладайте, Мне не завидна ваша часть, Стократ мне лестнее, вы знайте, Над нежным сердцем сладка власть;
Нет, право, мочи нет, Какой стал ныне свет! Быть светупреставленью, По щучьему веленью,
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.