3701 Пушкин А. С. В. С. Филимонову при получении поэмы его «Дурацкий Колпак.»
Вам Музы, милые старушки, Колпак связали в добрый час. И, прицепив к нему гремушки, Сам Феб надел его на вас.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Вам Музы, милые старушки, Колпак связали в добрый час. И, прицепив к нему гремушки, Сам Феб надел его на вас.
– Не нужен твой стих – Как бабушкин сон. – А мы для иных Сновидим времен.
Бог, внемли рабе послушной! Цельный век мне было душно От той кровушки-крови.
Встречались ли в поцелуе Их жалобные уста? Иоанна кудри, как струи Спадают на грудь Христа.
Канун Благовещенья. Собор Благовещенский Прекрасно светится. Над главным куполом,
Малиновый и бирюзовый Халат – и перстень талисманный На пальце – и такой туманный В веках теряющийся взгляд,
Тимковский царствовал – и все твердили вслух, Что в свете не найдешь ослов подобных двух. Явился Бируков, за ним вослед Красовский: Ну право, их умней покойный был Тимковский!
[Крив был Гнедич поэт, преложитель слепого Гомера, Боком одним с образцом схож и его перевод.]
Какая осень! Дали далеки. Струится небо, землю отражая.
Любовь! Любовь! Куда ушла ты? – Оставила свой дом богатый, Надела воинские латы.
Есть некий час… Тютчев. Есть некий час – как сброшенная клажа:
1 Ветры спать ушли – с золотой зарей, Ночь подходит – каменною горой,
Голубиная купель, Небо: тридевять земель. Мне, за тем гулявшей за́ морем,
Взгляните внимательно и если возможно – нежнее, И если возможно – подольше с нее не сводите очей, Она перед вами – дитя с ожерельем на шее И локонами до плечей.
Завораживающая! Крест На́ крест складывающая руки! Разочарование! Не крест Ты – а страсть, как смерть и как разлука.
Жив и здоров! Громче громов – Как топором – Радость!
Отощав в густых лесах, Вышел волк на снежный шлях, И зубами волк – Щелк!
Уже богов – не те уже щедроты На берегах – не той уже реки. В широкие закатные ворота Венерины, летите, голубки!
Князю А. И. Урусову. Вечер. Взморье. Вздохи ветра. Величавый возглас волн.
В суете опустевшей, в ее тишине Я тоскую по ней, когда смысл обретаю. Полюбив тишину, я тоскую по ней, Я себя предаю и опять все теряю.
Светлый призрак дней минувших, Для чего ты Пробудил страстей уснувших И заботы?
«Au moment ou je me disposais à monter l’escalier, voilá qu’une femme, envelopée dans un manteau, me saisit vivement la main et l’embrassa». Prokesh-Osten. «Mes relations avec le duc de Reichstadt». Его любя сильней, чем брата,
Там, где древний Кочерговский Над Ролленем опочил, Дней новейших Тредьяковский Колдовал и ворожил:
По набережным, где седые деревья По следу Офелий… (Она ожерелья Сняла, – не наряженной же умирать!) Но все же
Пилигрим Аллах ли там среди пустыни Застывших волн воздвиг твердыни, Престолы ангелам своим;
Виноградины тщетно в садах ржавели, И наложница, тщетно прождав, уснула. Палестинские жилы! – Смолы тяже́ле Протекает в вас древняя грусть Саула.
Целовалась с нищим, с вором, с горбачом, Со всей каторгой гуляла – нипочем! Алых губ своих отказом не тружу, Прокаженный подойди – не откажу!
Высоко́ мое оконце! Не достанешь перстеньком! На стене чердачной солнце От окна легло крестом.
Новый Год. Ворох роз. Старый лорд в богатой раме. Ты мне ленточку принес? Дэзи стала знатной дамой.
Соловей мой, соловейко, Птица малая лесная! У тебя ль, у малой птицы, Незаменные три песни,
Темнейшее из ночных Мест: мост. – Устами в уста! Неужели ж нам свой крест Тащить в дурные места,
Я не люблю альбомов модных; Их ослепительная смесь Аспазий наших благородных Провозглашает только спесь.
Пустоты отроческих глаз! Провалы В лазурь! Как ни черны – лазурь! Игралища для битвы небывалой, Дарохранительницы бурь.
Плоска – доска, а всё впитывает, Слепа – доска, а всё считывает, (Пустым – доска: и ящика нет!) Сухим – доска, а всё взращивает!
Волшебство немецкой феерии, Темный вальс, немецкий и простой… А луга покинутой России Зацвели куриной слепотой.
Сколь пронзительная, столь же Сглаживающая даль. Дольше – дольше – дольше – дольше! Это – правая педаль.
Восхищенной и восхищённой, Сны видящей средь бела дня, Все спящей видели меня, Никто меня не видел сонной.
Пляшут зайцы на лужайке, Пляшут мошки на лозе. Хочешь разума в хозяйстве – Не женись на егозе!
…О, самозванцев жалкие усилья! Как сон, как снег, как смерть – святыни – всем. Запрет на Кремль? Запрета нет на крылья! И потому – запрета нет на Кремль!
Сам посуди: так топором рубила, Что невдомек: дрова трещат – аль ребра? А главное: тебе не согрубила, А главное: <сама> осталась доброй.
Ледяная тиара гор – Только бренному лику – рамка. Я сегодня плющу – пробор Провела на граните замка.
Он вышней волею небес Рожден в оковах службы царской; Он в Риме был бы Брут, в Афинах Периклес, А здесь он – офицер гусарской.
Страстно рукоплеща Лает и воет чернь. Медленно встав с колен Кланяется Кармен.
Султан ярится. Кровь Эллады И резвоскачет, и кипит. Открылись грекам древни клады, Трепещет в Стиксе лютый пит.
И не плача зря Об отце и матери – встать, и с Богом По большим дорогам В ночь – без собаки и фонаря.
В подвалах – красные окошки. Визжат несчастные гармошки, – Как будто не было флажков, Мешков, штыков, большевиков.
Лесорубы пням обрубают лапы и корчуют культяпки из мерзлой земли. И тягач, подминая ухабы,
Ты говоришь о Данта роке злобном И о Мицкевича любившей мгле. Как можешь говорить ты о подобном Мне – горестнейшему на всей земле!
Как начнут меня колеса – В слякоть, в хлипь, Как из глотки безголосой Хлынет кипь –
Нет! мир совсем пошел не так; Обиняков не понимают; Скажи не просто: ты дурак, — За комплимент уж принимают!
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.