4201 Цветаева М. Памяти А. А. Стаховича — 4. Елисейские Поля: ты да я…
Елисейские Поля: ты да я. И под нами – огневая земля. . . . . . .и лужи морские – И родная, роковая Россия,
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Елисейские Поля: ты да я. И под нами – огневая земля. . . . . . .и лужи морские – И родная, роковая Россия,
До убедительности, до Убийственности – просто: Две птицы вили мне гнездо: Истина – и Сиротство.
Князю А. И. Урусову. Вечер. Взморье. Вздохи ветра. Величавый возглас волн. Близко буря. В берег бьётся
ДЕЙСТВУЮЩИЕ: Дон Лудвиг Камоэнс. Дон Иозе Квеведо Кастель Бранка. Васко, его сын *.
Барабанщик! Бедный мальчик! Вправо-влево не гляди! Проходи перед народом С Божьим громом на груди.
Вотще, вотще невинной красотой И нежностью младенец твой пленяет; Твой смутный взор ее не замечает! Ты с хладною сдружилася тоской!
Мне тебя уже не надо, Милый – и не оттого что С первой почтой – не писал. И не оттого что эти
J'al possédé maоtresse honnête, Je la servais comme il <lui> <?> faut, Mais je n'ai point tourné de tête, — Je n'ai jamais visé si haut.
И все́ вы идете в сестры, И больше не влюблены. Я в шелковой шали пестрой Восход стерегу луны.
Не угрожай ленивцу молодому. Безвременной кончины я не жду. В венке любви к приюту гробовому Не думав ни о чем, без робких слез иду.
Сам посуди: так топором рубила, Что невдомек: дрова трещат – аль ребра? А главное: тебе не согрубила, А главное: <сама> осталась доброй.
Вам, веселые девицы, – Не упомнил всех имен – Вам, веселые девицы, От певца – земной поклон.
Пришли Воейкова посланье, Хочу ответ писать! За песнь волшебную Орфея в воздаянье Хочу вороной прокричать.
Послание к государыне императрице Марии Фёдоровне Хотя и много я стихами Писал про светлую луну, Но я лишь тень ее одну
Одна половинка окна растворилась. Одна половинка души показалась. Давай-ка откроем – и ту половинку, И ту половинку окна!
Подобный жребий для поэта И длякрасавицы готов: Стихи отводят от портрета, Портрет отводит от стихов.
Квиты: вами я объедена, Мною – живописаны. Вас положат – на обеденный, А меня – на письменный.
Спокойно маленькое озеро, Как чаша, полная водой. Бамбук совсем похож на хижины, Деревья — словно море крыш.
Что делаешь, Сандрок? Кружишь ли, как сверчок, По стульям, по окошкам? Стрижешь ли морды кошкам?
Две благородные феи однажды пришли к колыбели Принца, который впоследствии стал великим Монархом. „Дар мой младенцу, — сказала одна, — будь орлиный всезрящий Взор: перед ним ни одна в его обширных владеньях
Поэт Что ты, Муза, так печальна, Пригорюнившись сидишь? Сквозь окошечка хрустальна,
М. А. Кузмину Два зарева! – нет, зеркала! Нет, два недуга! Два серафических жерла,
Поэт – издалека заводит речь. Поэта – далеко заводит речь. Планетами, приметами, окольных Притч рытвинами… Между да и нет
Не поцеловали – приложились. Не проговорили – продохнули. Может быть – Вы на земле не жили, Может быть – висел лишь плащ на стуле.
Честные господа, За что на нас гоненье? Ведь радость не беда, Она нам извиненье!
Только живите! – Я уронила руки, Я уронила на руки жаркий лоб. Так молодая Буря слушает Бога Где-нибудь в поле, в какой-нибудь темный час.
Высокой горести моей – Смиренные следы: На синей варежке моей – Две восковых слезы.
A Worm, a God! Young. «Ничтожный человек! что жизнь твоя? — Мгновенье, Взглянул на дне́вный луч — и нет тебя, пропал!
В майское утро качать колыбель? Гордую шею в аркан? Пленнице – прялка, пастушке – свирель, Мне – барабан.
Купальщицами, в легкий круг Сбитыми, стаей Нимф-охранительниц – и вдруг, Гривы взметая
На коленях у всех посидела И у всех на груди полежала. Все до страсти она обожала И такими глазами глядела,
Села я на подоконник, ноги свесив. Он тогда спросил тихонечко: Кто здесь? – Это я пришла. – Зачем? – Сама не знаю. – Время позднее, дитя, а ты не спишь.
Черти морские меня полюбили, Рыщут за мною они по следам: В Финском поморье недавно ловили, В Архипелаг я — они уже там!
Полон и просторен Край. Одно лишь горе: Нет у чехов – моря. Стало чехам – море
Ударило в виноградник – Такое сквозь мглу седу́ – Что каждый кусток, как всадник, Копьем пригвожден к седлу.
Пред судилище Миноса Собралися для допроса Подле Стиксовых брегов Души бледные скотов.
Ни кровинки в тебе здоровой. – Ты похожа на циркового. Вон над бездной встает, ликуя, Рассылающий поцелуи.
Натуры пасынок, проказ ее пример, Пиита, философ и унтер-офицер! Ограблен мачехой, обиженный судьбою, Имеешь редкий дар — довольным быть собою.
Забудь, любезный П<етерсо>н, Мои минувшие сужденья; Нет! недостоин бедный свет презренья, Хоть наша жизнь минута сновиденья,
Напрасно я мечтою льстился, Напрасно я вчера просился, Графиня, к вам, поздравить вас! Что в поздравленье, вы сказали
Тихонько Рукой осторожной и тонкой Распутаю путы: Ручонки – и ржанью
Отступились сердца от меня! Отвернулись друзья и родня! Опустела живому земля… Иль боятся те люди меня?
Снег намокший сбрасывают с крыши, Лёд летит по трубам, грохоча. Вновь на Пушкинском бульваре слышу Песенку картавую грача.
Воспоминание и я — одно и то же: Я образ, я мечта; Чем старе становлюсь, тем я Кажусь моложе.
Я не хочу ни есть, ни пить, ни жить. А так: руки скрестить – тихонько плыть Глазами по пустому небосклону. Ни за свободу я – ни против оной
Носороги топчут наше дурро, Обезьяны обрывают смоквы, Хуже обезьян и носорогов Белые бродяги итальянцы.
Плачь! плачь! Израиля народ, Ты потерял звезду свою; Она вторично не взойдет — И будет мрак в земном краю;
Ни тагана Нет, ни огня. На́ меня, на́! Будет с меня
Не узнаю в темноте Руки – свои иль чужие? Мечется в страшной мечте Черная Консьержерия.
Беседовал с Анакреоном В приятном я недавно сне, Под жарким, светлым небосклоном, В тени он пальм явился мне.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.