3401 Цветаева М. И. Бонапартисты
Длинные кудри склонила к земле, Словно вдова молчаливо. Вспомнилось, – там, на гранитной скале, Тоже плакучая ива.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Длинные кудри склонила к земле, Словно вдова молчаливо. Вспомнилось, – там, на гранитной скале, Тоже плакучая ива.
Товарищи, как нравится Вам в проходном дворе Всеравенства – перст главенства: – Заройте на горе!
Т– прав, когда так верно вас Сравнил он с радугой живою: Вы милы, как она, для глаз И как она пременчивы душою;
Димитрий! Марина! В мире Согласнее нету ваших Единой волною вскинутых, Единой волною смытых
Не от запертых на семь замков пекарен И не от заледенелых печек – Барским шагом – распрямляя плечи – Ты сошел в могилу, русский барин!
Ему в окно стучатся розы, Струится вкрадчивый аккорд… Он не изменит гордой позы, Поклонник Байрона, – он горд.
Запах пшеничного злака, Ветер, туман и кусты… Буду отчаянно плакать – Я, и подумаешь – ты,
Свободно шея поднята, Как молодой побег. Кто скажет имя, кто – лета, Кто – край ее, кто – век?
В синем небе – розан пламенный: Сердце вышито на знамени. Впереди – без роду-племени Знаменосец молодой.
И что тому костер остылый, Кому разлука – ремесло! Одной волною накатило, Другой волною унесло.
Руки – и в круг Перепродаж и переуступок! Только бы губ, Только бы рук мне не перепутать!
Обнимаю тебя кругозором Гор, гранитной короною скал. (Занимаю тебя разговором – Чтобы легче дышал, крепче спал.)
Ни тагана Нет, ни огня. На́ меня, на́! Будет с меня
О, кто бы нас направил, О, кто бы нам ответил? Где край, который примет Нас с нерожденным третьим?
Однажды Рабочий всю летнюю ночь лежал, слушая песню Соловья. Так понравилось ему это пение, что на следующую ночь он поставил ловушку и поймал птицу. — Теперь, когда я тебя поймал, — воскликнул он, — ты будешь всегда петь для меня!
Капитан, пушкарь и боцман – Штурман тоже, хоть и сед, – Мэгги, Мод, Марион и Молли – Всех любили, – кроме Кэт.
Не любовницей – любимицей Я пришла на землю нежную. От рыданий не подымется Грудь мальчишая моя.
В раздельной чёткости лучей И в чадной слитности видений Всегда над нами — власть вещей С ее триадой измерений.
Трем Самозванцам жена, Мнишка надменного дочь, Ты – гордецу своему Не родившая сына…
Приятна песнь та, что Клориса воспевала, Нередко разум мой и сердце вспламеняла. Но ежели бы к ней стакан с вином звенел, За совершенную б музыку я почел.
Вы старшина собранья верно, Так я прошу вас объявить, Могу ль я здесь нелицемерно В глаза всем правду говорить?
Нет, силой не поднять тяжелого покрова Седых небес… Все та же вдаль тропинка вьется снова, Все тот же лес.
Благоухала целую ночь В снах моих – Роза. Неизреченно-нежная дочь Эроса – Роза.
Короткие крылья волос я помню, Метущиеся между звезд. – Я помню Короткие крылья Под звездною пылью,
Косматая звезда, Спешащая в никуда Из страшного ниоткуда. Между прочих овец приблуда,
Тошней идиллии и холодней чем ода, От злости мизантроп, от глупости поэт — Как страшно над тобой забавилась природа, Когда готовила на свет.
Ревнивый ветер треплет шаль. Мне этот час сужден – от века. Я чувствую у рта и в веках Почти звериную печаль.
Нищих и горлиц Сирый распев. То не твои ли Ризы простерлись
Так плыли: голова и лира, Вниз, в отступающую даль. И лира уверяла: мира! А губы повторяли: жаль!
Следок твой непытан, Вихор твой – колтун. Скрипят под копытом Разрыв да плакун.
Наша совесть – не ваша совесть! Полно! – Вольно! – О всем забыв, Дети, сами пишите повесть Дней своих и страстей своих.
«Я не хочу – не могу – и не умею Вас обидеть…» Так из дому, гонимая тоской, – Тобой! – всей женской памятью, всей жаждой,
Пожарский, Минин, Гермоген, или Спасенная Россия. Слог дурен, темен, напыщен — И тяжки словеса пустые.
Семеро, семеро Славлю дней! Семь твоих шкур твоих Славлю, Змей!
А потом поили медом, А потом поили брагой, Чтоб потом, на месте лобном, На коленках признавалась
Ходит сон с своим серпом, Ходит смерть с своей косой – Царь с царицей, брат с сестрой.
А взойдешь – на краешке стола – Недоеденный ломоть, – я ела, И стакан неполный – я пила, . . . . . . . . . . . ., – я глядела.
Прорицаниями рокоча, Нераскаянного скрипача Piccicata’ми… Разрывом бус! Паганиниевскими «добьюсь!»
Хрусталь мой волшебен трикраты: Под первым устоем ребра — Там руки с мученьем разжаты, Раскидано пламя костра.
Ни кровинки в тебе здоровой. – Ты похожа на циркового. Вон над бездной встает, ликуя,
Грудь женская! Души застывший вздох, – Суть женская! Волна, всегда врасплох Застигнутая – и всегда врасплох Вас застигающая – видит Бог!
В оны дни ты мне была, как мать, Я в ночи тебя могла позвать, Свет горячечный, свет бессонный, Свет очей моих в ночи оны.
Два цветка ко мне на грудь Положите мне для воздуху. Пусть нарядной тронусь в путь, – Заработала я отдых свой.
1 Выше глаз уходят горы, Дальше глаз уходит дол.
И, дрожа от страстной спеси, В небо вознесла ладонь Раскаленный полумесяц, Что посеял медный конь.
Умножайте шум и радость; Пойте песни в добрый час: Дружба, Грация и Младость Имянинницы у нас.
Л.А.Т. На земле
Напрасна врагов ядовитая злоба, Рассудят нас бог и преданья людей; Хоть розны судьбою, мы боремся оба За счастье и славу отчизны своей.
Окно раскрыло створки – Как руки. Но скрестив Свои – взирает с форта: На мыс – отвес – залив
Только живите! – Я уронила руки, Я уронила на руки жаркий лоб. Так молодая Буря слушает Бога Где-нибудь в поле, в какой-нибудь темный час.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.