3501 Цветаева М. И. Земные приметы — 3. (Балкон)
Ах, с откровенного отвеса – Вниз – чтобы в прах и в смоль! Земной любови недовесок Слезой солить – доколь?
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Ах, с откровенного отвеса – Вниз – чтобы в прах и в смоль! Земной любови недовесок Слезой солить – доколь?
Мы вышли вместе… Наобум Я шел во мраке ночи, А ты… уж светел был твой ум, И зорки были очи.
Едва лишь сел я вином упиться, Вином упиться – друзьям на здравье, Друзьям на здравье, врагам на гибель – Над ровным полем взвилися птицы,
Не лавром, а терном На царство венчанный, В седле – а крылатый!
Монистом, расколотым На тысячу блях – Как Дзингара в золоте Деревня в ручьях.
Всё круче, всё круче Заламывать руки! Меж нами не версты Земные, – разлуки
Взгляните: вот гусары смерти! Игрою ратных перемен Они, отчаянные черти, Побеждены и взяты в плен.
1 Ветры спать ушли – с золотой зарей, Ночь подходит – каменною горой,
Свободно шея поднята, Как молодой побег. Кто скажет имя, кто – лета, Кто – край ее, кто – век?
Ты разбойнику и вору Бросил славную корону, Предку твоему дарованную За военные труды.
Дождь убаюкивает боль. Под ливни опускающихся ставень Сплю. Вздрагивающих асфальтов вдоль Копыта – как рукоплесканья.
Скоро уж из ласточек – в колдуньи! Молодость! Простимся накануне… Постоим с тобою на ветру! Смуглая моя! Утешь сестру!
Удар, заглушенный годами забвенья, Годами незнанья. Удар, доходящий – как женское пенье, Как конское ржанье,
Широкое ложе для всех моих рек – Чужой человек. Прохожий, в которого руки – как в снег Всей жаркостью век
1 Сознавая лишь постоянство, Без страданий и без услад
Мало радостных слов нам оставило прошлое наше Отдадимте ж уста настоящего радостным гудам Жаждет радость советская звуков как полная чаша Да пробьется на свет красота
Закрыв глаза – раз иначе нельзя – (А иначе – нельзя!) закрыв глаза На бывшее (чем топтаннее травка – Тем гуще лишь!), но ждущее – до завтра ж!
В дни нашей юности, исполненной страстей, Нас может чаровать изменчивый хорей: То схож с танцовщицей, а то с плакучей ивой, Сплетён из ужаса и нежности счастливой.
Не любовницей – любимицей Я пришла на землю нежную. От рыданий не подымется Грудь мальчишая моя.
Всё так же, так же в морскую синь – Глаза трагических героинь. В сей зал, бесплатен и неоглядн, Глазами заспанных Ариадн
Благодарим тебя, <Тевес> И будем помнить вечно Ямки, Где каждый неудачно влез На брюхо оскорбленной самки
Простоволосая Агарь – сижу, В широкоокую печаль – гляжу. В печное зарево раскрыв глаза,
Лициний, зришь ли ты: на быстрой колеснице, Венчанный лаврами, в блестящей багрянице, Спесиво развалясь, Ветулий молодой В толпу народную летит по мостовой?
Надобно смело признаться, Лира! Мы тяготели к великим мира: Мачтам, знаменам, церквам, царям, Бардам, героям, орлам и старцам,
К груди моей, Младенец, льни: Рождение – паденье в дни.
И поплыл себе – Моисей в корзине! – Через белый свет. Кто же думает о каком-то сыне В восемнадцать лет!
Ни кровинки в тебе здоровой. – Ты похожа на циркового. Вон над бездной встает, ликуя,
1. …Они бежали до утра, А на день спрятались в кустах,
– Годы твои – гора, Время твое – <царей.> Дура! любить – стара. – Други! любовь – старей:
Ещё один старинный долг, Мой рок, ещё один священный! Я не убийца, я не волк, Я чести сторож неизменный.
Пройдет любовь, умрут желанья; Разлучит нас холодный свет; Кто вспомнит тайные свиданья, Мечты, восторги прежних лет?..
Утро! вот утро! Едва над холмами Красное солнце взыграет лучами, Холод осеннего, светлого дня,
Пустыней Девичьего Поля Бреду за ныряющим гробом. Сугробы – ухабы – сугробы. Москва. – Девятнадцатый год. –
Ты говоришь о Данта роке злобном И о Мицкевича любившей мгле. Как можешь говорить ты о подобном Мне – горестнейшему на всей земле!
Запах пшеничного злака, Ветер, туман и кусты… Буду отчаянно плакать – Я, и подумаешь – ты,
Семь мечей пронзали сердце Богородицы над Сыном. Семь мечей пронзили сердце, А мое – семижды семь.
Сереже 1
Ну что скажу тебе я спросту? Мне не с руки хвала и лесть: Дай Бог тебе побольше росту — Другие качества все есть.
А и простор у нас татарским стрелам! А и трава у нас густа – бурьян! Не курским соловьем осоловелым, Что похотью своею пьян,
«О дева Роза, я в оковах», Я двадцать тысяч задолжал, О сладость леденцов медовых, Продуктов, что творит Шапшал.
Пуще чем женщина В час свиданья! Лавроиссеченный, Красной рванью
Быть мальчиком твоим светлоголовым, – О, через все века! – За пыльным пурпуром твоим брести в суровом Плаще ученика.
Освобождаюсь от рифмы, от повторений дланей и ланей, смирений и озарений.
Нет, к Лете не иди, не выжимай Из чёрных трав убийственные вина, Чела бледнеющего не венчай Пурпурным виноградом Прозерпины.
Полон и просторен Край. Одно лишь горе: Нет у чехов – моря. Стало чехам – море
Под рокот гражданских бурь, В лихую годину, Даю тебе имя – мир, В наследье – лазурь.
Все в Карпатах меняется к лучшему,— посмотри, как по горному, по сыпучему вверх по склону идут трудари,
Ты персияночка – луна, а месяц – турок, Ты полоняночка, луна, а он – наездник, Ты нарумянена, луна, а он, поджарый, Отроду желт, как Знание и Знать.
Семеро, семеро Славлю дней! Семь твоих шкур твоих Славлю, Змей!
Ценитель умственных творений исполинских, Друг бардов английских, любовник муз латинских, Ты к мощной древности опять меня манишь, [Ты снова мне] ...... велишь.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.