3651 Цветаева М. И. Руки заживо скрещены…
Руки заживо скрещены, А помру без причастья. Вдоль души моей – трещина. Мое дело – пропащее.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Руки заживо скрещены, А помру без причастья. Вдоль души моей – трещина. Мое дело – пропащее.
Может, туча из недр морских вынесет на горизонт Эту землю – как бурю, задержанную в полете. Жду, покамест два вала ее двуединым ударом приблизят.
А потом поили медом, А потом поили брагой, Чтоб потом, на месте лобном, На коленках признавалась
Люблю – но мука еще жива. Найди баюкающие слова: Дождливые, – расточившие все́
После долгих сонных дней Солнце и письмо любовное, После стольких дней-теней Снова время баснословное.
Ветер звонок, ветер нищ, Пахнет розами с кладбищ. . . . . . .ребенок, рыцарь, хлыщ.
В искусстве рифм уловок тьма, Но тайна тайн, поверь, не в этом: От сердца пой — не от ума, Безумцем будь, но будь поэтом!
Ветер, ветер, выметающий, Заметающий следы! Красной птицей залетающий В белокаменные лбы.
Скажи мне: где переняла Ты обольстительные звуки И как соединить могла Отзывы радости и муки?
Не знаю, где ты и где я. Те ж песни и те же заботы. Такие с тобою друзья! Такие с тобою сироты!
Три царя, Три ларя С ценными дарами.
Так элегическую лиру Ты променял, наш моралист, На благочинную сатиру? Хвалю поэта – дельно миру!
И страшные мне снятся сны: Телега красная, За ней – согбе́нные – моей страны Идут сыны.
«Я не хочу – не могу – и не умею Вас обидеть…» Так из дому, гонимая тоской, – Тобой! – всей женской памятью, всей жаждой,
Не бесы – за иноком, Не горе – за гением, Не горной лавины ком, Не вал наводнения, –
Однажды крестьянин сеял конопляное семя в поле, где Ласточка и другие птицы прыгали по земле, подбирая себе корм. — Берегитесь этого человека, — сказала Ласточка. — А что он делает? — спросили остальные. — Он сеет коноплю. Подбирайте каждое семечко, иначе вы ещё пожалеете об этом.
Кто яму для других копать трудился, Тот сам в нее упал — гласит писанье так. Ты это оправдал, бостонный мой чудак, Топил людей — и утопился.
Дай бог, чтоб вечно вы не знали, Что значат толки дураков, И чтоб вам не было печали От шпор, мундира и усов;
А любовь? Для подпаска В руки бьющего снизу. Трехсекундная встряска На горах Парадиза.
Отощав в густых лесах, Вышел волк на снежный шлях, И зубами волк – Щелк!
Кто-то едет – к смертной победе У деревьев – жесты трагедий. Иудеи – жертвенный танец! У деревьев – трепеты таинств.
Как рука с твоей рукой Мы стояли на мосточку. Юнкерочек мой морской Невысокого росточку.
Не играй моей тоской, И холодной, и немой. Для меня бывает время: Как о прошлом вспомню я,
Давным-давно мыши собрались на общий совет, чтобы обсудить, как им перехитрить своего заклятого врага — Кошку. Кто предлагал одно, кто другое, но в конце концов один молодой мышонок поднялся и заявил, что у него есть предложение, которое, по его мнению, решит проблему. — Все вы согласитесь, — сказал он, — что главная наша опасность в том, что враг подкрадывается к нам тихо и коварно.
В суете опустевшей, в ее тишине Я тоскую по ней, когда смысл обретаю. Полюбив тишину, я тоскую по ней, Я себя предаю и опять все теряю.
Сам не ведая как, Ты слетел без раздумья, Знак любви и безумья, Восклицательный знак!
А царит над нашей стороной – Глаз дурной, дружок, да час худой. А всего у нас, дружок, красы –
Над колыбелью твоею – где ты? – Много, ох много же, будет пето. Где за работой швея и мать –
O’er the glad waters of the dark blue sea, Our thoughts as boundless, and our souls as free, Far as the breeze can bear, the billows foam, Survey our empire, and behold our home.
Нищих и горлиц Сирый распев. То не твои ли Ризы простерлись
Мне ль, которой ничего не надо, Кроме жаркого чужого взгляда, Да янтарной кисти винограда, – Мне ль, заласканной до тла и всласть,
На крыльцо выхожу – слушаю, На свинце ворожу – плачу. Ночи душные, Скушные.
Даны мне были и голос любый, И восхитительный выгиб лба. Судьба меня целовала в губы, Учила первенствовать Судьба.
Ранне-утреня, Поздне-вечерня, Крепко стукана, Не приручёна,
Ах, с откровенного отвеса – Вниз – чтобы в прах и в смоль! Земной любови недовесок Слезой солить – доколь?
Долго молили о танце мы вас, но молили напрасно, Вы улыбнулись и отказали бесстрастно. Любит высокое небо и древние звёзды поэт,
Трем Самозванцам жена, Мнишка надменного дочь, Ты – гордецу своему Не родившая сына…
Ты думаешь: очередной обман! Одна к одной, как солдатье в казармах! Что из того, что ни следа румян На розовых устах высокопарных, –
3 Дармоедством пресытясь, С шины – спешится внук.
Под горем не горбясь, Под камнем – крылатой – – Орлом! – уцелев,
В старые времена, когда мужчинам дозволялось иметь несколько жён, один мужчина средних лет имел двух жён: одну — пожилую, другую — молодую. Обе любили его и каждая хотела видеть его похожим на себя. Волосы мужчины начали седеть, и это не нравилось молодой жене — ей казалось, что седина делает его слишком старым.
1 Куда, седой прелюбодей, Стремишь своей ты мысли беги?
Не лавром, а терном На царство венчанный, В седле – а крылатый!
Глазами ведьмы зачарованной Гляжу на Божие дитя запретное. С тех пор как мне душа дарована, Я стала тихая и безответная.
Носороги топчут наше дурро, Обезьяны обрывают смоквы, Хуже обезьян и носорогов Белые бродяги итальянцы.
Черные стены С подножием пены Это – Святая Елена.
Врылась, забылась – и вот как с тысяче – футовой лестницы без перил. С хищностью следователя и сыщика Все́ мои тайны – сон перерыл.
Иду межой среди овса На скрытую, в кустах, дорогу, А впереди горят леса - Приносит леший жертву богу.
…«есть встречи случайные»… Из дорогого письма. Гаснул вечер, как мы умиленный
Ресницы, ресницы, Склоненные ниц. Стыдливостию ресниц Затменные – солнца в венце стрел!
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.