4151 Цветаева М. Н. Н. В. — 25. Смерть танцовщицы
Вижу комнату парадную, Белизну и блеск шелков. Через все – тропу громадную – – Черную – к тебе, альков.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Вижу комнату парадную, Белизну и блеск шелков. Через все – тропу громадную – – Черную – к тебе, альков.
В ущелье мрачном и утробном Аму-Дарьяльских котловин Всегда с другим, себе подобным, Холодный греется рубин.
Скоро уж из ласточек – в колдуньи! Молодость! Простимся накануне… Постоим с тобою на ветру! Смуглая моя! Утешь сестру!
Там, где древний Кочерговский Над Ролленем опочил, Дней новейших Тредьяковский Колдовал и ворожил:
А я уж стою в саду иной земли, Среди кровавых роз и влажных лилий, И повествует мне гекзаметром Вергилий О высшей радости земли.
А взойдешь – на краешке стола – Недоеденный ломоть, – я ела, И стакан неполный – я пила, . . . . . . . . . . . ., – я глядела.
Кавказ! далекая страна! Жилище вольности простой! И ты несчастьями полна И окровавлена войной!..
А сугробы подаются, Скоро расставаться. Прощай, вьюг-твоих-приютство, Воркотов приятство.
Ходит сон с своим серпом, Ходит смерть с своей косой – Царь с царицей, брат с сестрой. – Ходи в сени, ходи в рай!
Последняя дружба В последнем обвале. Что нужды, что нужды – Как здесь называли?
Юность, юность, сердце обжигая, За собой меня ты не зови: Дочка у меня уже большая. Сам старик я. Мне не до любви.
Где фиалка, мой цветок? Прошлою весною Здесь поил ее поток Свежею струею?..
А любовь? Для подпаска В руки бьющего снизу. Трехсекундная встряска На горах Парадиза.
За девками доглядывать, не скис ли в жбане квас, оладьи не остыли ль, Да перстни пересчитывать, анис Всыпая в узкогорлые бутыли.
От стрел и от чар, От гнезд и от нор, Богиня Иштар, Храни мой шатер:
Я на карте моей под ненужною сеткой Сочиненных для скуки долгот и широт, Замечаю, как что-то чернеющей веткой, Виноградной оброненной веткой ползет.
Когда я унесу в чужбину Под небо южной стороны Мою тяжелую кручину, Мои обманчивые сны
Однажды крестьяне заметили, что Горы будто бы мучаются родами: с их вершин валил дым, земля дрожала под ногами, деревья с треском падали, а огромные камни катились вниз. Все были уверены, что вот-вот произойдёт нечто ужасное. Люди собрались вместе, чтобы увидеть, какое страшное событие должно случиться.
Стоят в чернорабочей хмури Закопченные корпуса. Над копотью взметают кудри Растроганные небеса.
Adieu, France! Adieu, France! Adieu, France! Marie Stuart
– Мама, долго ль? Мама, скоро ль? Мама, время Замуж – мне!
Наша встреча была – в полумраке беседа Полувзрослого с полудетьми. Хлопья снега за окнами, песни метели… Мы из детской уйти не хотели,
Утро. Надо чистить чаши, Надо розы поливать. Полдень. Смуглую маслину Держат кончики перстов.
Над спящим юнцом – золотые шпоры. Команда: вскачь! Уже по пятам воровская свора. Георгий, плачь!
Хочешь видеть жребий свой В зеркале, Светлана? Ты спросись с своей душой! Скажет без обмана,
Пало прениже волн Бремя дневное. Тихо взошли на холм Вечные – двое.
Когда внимали равнодушно мы Волненью величавого размера, Напрасно нас манила тень Гомера К себе на Илионские холмы.
Белая гвардия, путь твой высок: Черному дулу – грудь и висок. Божье да белое твое дело: Белое тело твое – в песок.
Мы быстры и наготове, Мы остры. В каждом жесте, в каждом взгляде, в каждом слове. –
Умерен, Делий, будь в печали И в счастии не ослеплен: На миг нам жизнь бессмертны дали; Всем путь к Тенару проложен.
Я прошел не очень много и не очень мало: от привала до привада, от границы до границы,
На троне светлом, лучезарном, Что полвселенной на столпах Взнесен, незыблемо поставлен, Россия в славе восседит —
Играй, Адель, Не знай печали; Хариты, Лель Тебя венчали
Вьюга наметает в полы. Всё разрывы да расколы! – И на шарф цветной веселый – Слезы острого рассола,
Не любовницей – любимицей Я пришла на землю нежную. От рыданий не подымется Грудь мальчишая моя.
«О дева Роза, я в оковах», Я двадцать тысяч задолжал, О сладость леденцов медовых, Продуктов, что творит Шапшал.
Други! Братственный сонм! Вы, чьим взмахом сметен След обиды земной. Лес! – Элизиум мой!
Чехи подходили к немцам и плевали. (См. мартовские газеты 1939 г.) Брали – скоро и брали – щедро: Взяли горы и взяли недра,
Целовалась с нищим, с вором, с горбачом, Со всей каторгой гуляла – нипочем! Алых губ своих отказом не тружу, Прокаженный подойди – не откажу!
И я прекрасное имею письмецо От нашей Долбинской Фелицы! Приписывают в нем и две ее сестрицы; Ее же самое в лицо
Увы! протек свинцовый год, Год тяжкий горя, испытанья; Но безрассудный, злобный рок Не облегчил твои страданья.
Что делаешь, Сандрок? Кружишь ли, как сверчок, По стульям, по окошкам? Стрижешь ли морды кошкам?
– Ты расскажи нам про весну! – Старухе внуки говорят. Но, головою покачав, Старуха отвечала так:
Ввечеру выходят семьи. Опускаются на скамьи. Из харчевни – пар кофейный. Господин клянется даме.
Мое убежище от диких орд, Мой щит и панцирь, мой последний форт От злобы добрых и от злобы злых – Ты – в самых ребрах мне засевший стих!
Как для прыжка, легла и сжалась Река в предчувствии дождя. Гроза над Обью надвигалась, Тяжелый грохот громоздя.
Все́ перебрав и все́ отбросив, (В особенности – семафор!) Дичайшей из разноголосиц Школ, оттепелей… (целый хор
Зацелован ветром птицелов. Зацвело в груди у птицелова Ручейками птичьих голосов Выщебетанное слово.
Два путника шли вместе через лес, когда вдруг на них выскочил Медведь. Один из них оказался впереди: он тут же ухватился за ветку дерева и спрятался среди листвы. Другой, не видя спасения, упал ничком на землю, уткнувшись лицом в пыль. Медведь подошёл к нему, поднёс морду к самому уху и долго принюхивался.
Не угрожай ленивцу молодому. Безвременной кончины я не жду. В венке любви к приюту гробовому Не думав ни о чем, без робких слез иду.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.