3351 Пушкин А. С. Ода LVII (Из Анакреона)
Что же сухо в чаше дно? Наливай мне, мальчик резвый, Только пьяное вино Раствори водою трезвой.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Что же сухо в чаше дно? Наливай мне, мальчик резвый, Только пьяное вино Раствори водою трезвой.
Уравнены: как да и нет, Как черный цвет – и белый цвет. Как в творческий громовый час: С громадою Кремля – Кавказ.
Горящей осени упорство! Сжигая рощи за собой, она ведет единоборство, хотя проигрывает бой.
Брожу – не дом же плотничать, Расположась на росстани! Так, вопреки полотнищам Пространств, треклятым простыням
Как тихо стало в природе! Вся — зренье она, вся — слух. К последней, страшной свободе Склонился уже наш дух.
Голубые, как небо, воды, И серебряных две руки. Мало лет – и четыре года: Ты и я – у Москвы-реки.
А над равниной – Крик лебединый. Матерь, ужель не узнала сына? Это с заоблачной – он – версты,
Она говорила: «Любимый, любимый, Ты болен мечтою, ты хочешь и ждёшь, Но память о прошлом, как ратник незримый, Взнесла над тобой угрожающий нож.
…Сын казака, казак… Так начиналась – речь. – Родина. – Враг. – Мрак. Всем головами лечь.
Хоть в вагоне темном и неловко, Хорошо под шум колес уснуть! Добрый путь, Жемчужная Головка, Добрый путь!
1 Если б ласточкой я был, Если б крыльями я бил, В час, когда рассвет блеснет
Я видел пред собой дорогу В тени раскидистых дубов, Такую милую дорогу Вдоль изгороди из цветов.
Все глаза под солнцем – жгучи, День не равен дню. Говорю тебе на случай, Если изменю:
Из строгого, стройного храма Ты вышла на визг площадей… – Свобода! – Прекрасная Дама Маркизов и русских князей.
С утеса молодой орел Пустился на добычу; Стрелок пронзил ему крыло, И с высоты упал
Охотник до журнальной драки, Сей усыпительный Зоил Разводит опиум чернил Слюнею бешеной собаки.
В том городе, где спят давно, где все вокруг темным-темно — одно, как павшая звезда,
Я был свидетелем златой твоей весны; Тогда напрасен ум, искусства не нужны, И самой красоте семнадцать лет замена. Но время протекло, настала перемена,
Как с задумчивых сосен струится смола, Так текут ваши слезы в апреле. В них весеннему дань и прости колыбели И печаль молодого ствола.
Нет, я не в том тебе завидую С такой мучительной обидою, Что уезжаешь ты и вскоре На Средиземном будешь море.
Поляны мирной украшение, Благоуханные цветы, Минутное изображение Земной, минутной красоты;
«Скажи нам, атаман честной, Как жил ты в стороне родной, Чай, прежний жар в тебе и ныне Не остывает от годов.
Челюскинцы! Звук – Как сжатые челюсти. Мороз их них прет, Медведь из них щерится.
Ятаган? Огонь? Поскромнее, – куда как громко! Боль, знакомая, как глазам – ладонь, Как губам –
Посадила яблоньку: Малым – забавоньку, Старому – младость, Садовнику – радость.
В степи мирской, печальной и безбрежной Таинственно пробились три ключа: Ключ Юности, ключ быстрый и мятежный Кипит, бежит, сверкая и журча.
Вот, Зина, вам совет: играйте, Из роз веселых заплетайте Себе торжественный венец — И впредь у нас не разрывайте
Лида, друг мой неизменный, Почему сквозь легкой сон Часто, негой утомленный, Слышу я твой тихой стон?
Мне надо мучиться и мучить, Твердя безумное: «люблю», О миг, страшися мне наскучить, Я царь твой, я тебя убью!
Ночь. Успели мы всем насладиться. Что ж нам делать? Не хочется спать. Мы теперь бы готовы молиться, Но не знаем, чего пожелать.
Два солнца стынут – о Господи, пощади! – Одно – на небе, другое – в моей груди. Как эти солнца – прощу ли себе сама? – Как эти солнца сводили меня с ума!
Приговор сегодня объявили: К смертной казни он приговорен. Только слезы, что в груди кипели, Все иссякли... И не плачет он.
В тумане, синее ладана, Панели – как серебро. Навстречу летит негаданно Развеянное перо.
Когда же, Господин, На жизнь мою сойдет Спокойствие седин, Спокойствие высот.
Лечись – иль быть тебе Панглосом, Ты жертва вредной красоты — И то-то, братец, будешь с носом, Когда без носа будешь ты.
Радивой поднял желтое знамя: Он идет войной на бусурмана. А далматы, завидя наше войско, Свои длинные усы закрутили,
Пышно и бесстрастно вянут Розы нашего румянца. Лишь камзол теснее стянут: Голодаем как испанцы.
В моей стране — покой осенний, Дни отлетевших журавлей, И, словно строгий счёт мгновений, Проходят облака над ней.
И совсем не в мире мы, а где-то На задворках мира средь теней, Сонно перелистывает лето Синие страницы ясных дней.
Ты слишком для невинности мила, И слишком ты любезна, чтоб любить! Полмиру дать ты счастие б могла, Но счастливой самой тебе не быть;
Над этим островом какие выси, Какой туман! И Апокалипсис был здесь написан, И умер Пан.
Напрасно я бегу к сионским высотам, Грех алчный гонится за мною по пятам… Так <?>, ноздри пыльные уткнув в песок сыпучий, Голодный лев следит оленя бег пахучий.
Зачем безвремянную скуку Зловещей думою питать, И неизбежную разлуку В уныньи робком ожидать?
Холодно в мире! Постель Осенью кажется раем. Ветром колеблется хмель, Треплется хмель над сараем;
Осень, осень. В гости просим! Осень, осень, Погости недель восемь:
Мировое началось во мгле кочевье: Это бродят по ночной земле – деревья, Это бродят золотым вином – грозди, Это странствуют из дома в дом – звезды,
Als ich noch ein Seepferdchen war, Im vorigen Leben, Wie war das wonnig, wunderbar Unter Wasser zu schweben.
У нас разбилась вазочка, а я не виноват. Меня бранила бабушка, а я не виноват!
Я восстал и вперед стал прокладывать путь, Верю в силу свою, дышит радостью грудь. Пусть немало преград на пути у меня, Нет, не жалуюсь я, не хочу отдохнуть.
Ветер гонит тучу дыма, Словно грузного коня. Вслед за ним неумолимо Встало зарево огня.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.