3351 Цветаева М. Стук в дверь
Сердце дремлет, но сердце так чутко, Помнит все: и блаженство, и боль. Те лучи догорели давно ль? Как забыть тебя, грустный малютка,
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Сердце дремлет, но сердце так чутко, Помнит все: и блаженство, и боль. Те лучи догорели давно ль? Как забыть тебя, грустный малютка,
О нет, не узнает никто из вас – Не сможет и не захочет! – Как страстная совесть в бессонный час Мне жизнь молодую точит!
Все твое: тоска по чуду, Вся тоска апрельских дней, Все, что так тянулось к небу, — Но разумности не требуй.
Орел, пустясь из туч, на кролика напал. Бедняк, без памяти, куда бы приютиться, На норку жука набежал; Не норка, щель: ему ли в ней укрыться?
Не стихов златая пена И не Стенькина молва, — Пониковская Елена Тонко вяжет кружева.
Всё видит, всё знает твой мудрый зрачок Сердца тебе ясны, как травы. Зачем ты меж нами, лесной старичок, Колдун безобидно-лукавый?
– «Ася, поверьте!» и что-то дрожит В Гришином деланном басе. Ася лукава и дальше бежит… Гриша – мечтает об Асе.
Радость всех невинных глаз, – Всем на диво! – В этот мир я родилась – Быть счастливой!
У нас с соседом нелады, Живем с соседом плохо. В любое время жди беды, Нежданного подвоха.
Чистый лоснится пол; стеклянные чаши блистают; Все уж увенчаны гости; иной обоняет, зажмурясь, Ладана сладостный дым; другой открывает амфору, Запах веселый вина разливая далече; сосуды
Я видел пред собой дорогу В тени раскидистых дубов, Такую милую дорогу Вдоль изгороди из цветов.
Давно ли с зеленью радушной Передо мной стояло ты, И я коре твоей послушной Вверял любимые мечты;
В неосвещенной передней я Молча присела на ларь. Темный узор на портьере, С медными ручками двери…
Что за мука и нелепость Этот вечный страх тюрьмы! Нас домой зовут, а мы Строим крепость.
В вечерний час горят огни… Мы этот час из всех приметим, Господь, сойди к молящим детям И злые чары отгони!
Нас было пять… мы были капитаны, Водители безумных кораблей, И мы переплывали океаны, Позор для Бога, ужас для людей.
На темени горном, На темени голом – Часовня. В жемчужные воды
Кто из богов мне возвратил Того, с кем первые походы И браней ужас я делил, Когда за призраком свободы
Поредели, побелели Кудри, честь главы моей, Зубы в деснах ослабели, И потух огонь очей.
Адам, униженный Адам, Твой бледен лик и взор твой бешен, Скорбишь ли ты по тем плодам, Что ты срывал, ещё безгрешен?
Еще и еще песни Слагайте о моем кресте. Еще и еще перстни Целуйте на моей руке.
Узнают коней ретивых По их выжженным таврам, Узнают парфян кичливых: По высоким клобукам;
Царь увидел пред собой Столик с шахмат<ной> доской. Вот на шахматную доску Рать солдатиков из воску
Лук звенит, стрела трепещет, И клубясь издох Пифон; И твой лик победой блещет, Бельведерский Аполлон!
Есть что-то позорное в мощи природы, Немая вражда к лучам красоты: Над миром скал проносятся годы, Но вечен только мир мечты.
Журналами обиженный жестоко, Зоил Пахом печалился глубоко; На цензора вот подал он донос; Но цензор прав, нам смех, зоилу нос.
Там звезда зари взошла, Пышно роза процвела. Это время нас, бывало, Друг ко другу призывало.
1 Есть люди странные, которые с друзьями Обходятся как с сертуками: Покуда нов сертук: в чести — а там
Хочешь не хочешь – дам тебе знак! Спор наш не кончен – а только начат! В нынешней жизни – выпало так: Мальчик поет, а девчонка плачет.
Останешься нам иноком: Хорошеньким, любименьким, Требником рукописным, Ларчиком кипарисным.
Ваш дед портной, ваш дядя повар, А вы, вы модный господин — Таков об вас народный говор, И дива нет – не вы один.
Потом я вспомню, что была жива, зима была, и падал снег, жара стесняла сердце, влюблена была - в кого? во что?
Из боя выходила рота. Мы шли под крыши, в тишину, в сраженьях право заработав
Июнь. Июль. Часть соловьиной дрожи. – И было что-то птичье в нас с тобой – Когда – ночь соловьиную тревожа – Мы обмирали – каждый над собой!
Солнце бросило для нас И для нашего мученья В яркий час, закатный час, Драгоценные каменья.
Что же мне делать, слепцу и пасынку, В мире, где каждый и отч и зряч, Где по анафемам, как по насыпям – Страсти! где насморком
И если руку я даю – То погадать – не целовать. Скажи мне, встречный человек, По синим по дорогам рек
От гнева в печени, мечты во лбу, Богиня верности, храни рабу. Чугунным ободом скрепи ей грудь, Богиня Верности, покровом будь.
Мне полюбить Вас не довелось, А может быть – и не доведется! Напрасен водоворот волос Над темным профилем инородца,
Фонари, горящие газом, Леденеющим день от дня. Фонари, глядящие глазом, Не пойму еще – в чем? – виня,
Вот он – гляди – уставший от чужбин, Вождь без дружин. Вот – горстью пьет из горной быстрины – Князь без страны.
Вот парк с пустынными опушками Где сонных трав печальна зыбь, Где поздно вечером с лягушками Перекликаться любит выпь.
Нет тебя тревожней и капризней, Но тебе я предался давно От того, что много, много жизней Ты умеешь волей слить в одно.
Соревнования короста В нас не осилила родства. И поделили мы так просто: Твой – Петербург, моя – Москва.
Улыбнись в мое «окно», Иль к шутам меня причисли, – Не изменишь, все равно! «Острых чувств» и «нужных мыслей»
Зелёное, всё в пенистых буграх, Как горсть воды, из океана взятой, Но пригоршней гиганта чуть разжатой, Оно томится в плоских берегах.
Eine Wiese singt. Dein Ohr klingt. Eine Telefonstange rauscht. Ob du im Bettchen liegst
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.