1501 Цветаева М. Куст
1 Что́ нужно кусту от меня? Не речи ж! Не доли собачьей Моей человечьей, кляня
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
1 Что́ нужно кусту от меня? Не речи ж! Не доли собачьей Моей человечьей, кляня
Wie ich bei dir gelegen Habe im Bett, weißt du es noch? Weißt du noch, wie verwegen Die Lust uns stand? Und wie es roch?
Я ушла из детства В грязную теплушку, В эшелон пехоты, В санитарный взвод.
И засим, упредив заране, Что меж мной и тобою – мили! Что себя причисляю к рвани, Что честно́ мое место в мире:
Ты спрашивала шепотом: "А что потом? А что потом?" Постель была расстелена,
I Когда зеленой дерн мой скроет прах, Когда, простясь с недолгим бытием, Я буду только звук в твоих устах,
Как нежно при первом свиданье Ты мне улыбнулась, я помню. И как ты в ответ на признанье, Смутясъ, отвернулась, я помню.
Я тело в кресло уроню, Я свет руками заслоню И буду плакать долго, долго, Припоминая вечера,
Светает — вьется дикой пеленой Вокруг лесистых гор туман ночной; Еще у ног Кавказа тишина; Молчит табун, река журчит одна.
Было дружбой, стало службой. Бог с тобою, брат мой волк! Подыхает наша дружба: Я тебе не дар, а долг!
Глухой глухого звал к суду судьи глухого, Глухой кричал: «Моя им сведена корова!» — "Помилуй, – возопил глухой тому в ответ: — Сей пустошью владел еще покойный дед".
Река времён в своём стремленьи Уносит все дела людей И топит в пропасти забвенья Народы, царства и царей.
В теснине Кавказа я знаю скалу, Туда долететь лишь степному орлу, Но крест деревянный чернеет над ней, Гниет он и гнется от бурь и дождей.
Арист! и ты в толпе служителей Парнасса! Ты хочешь оседлать упрямого Пегаса; За лаврами спешишь опасною стезей, И с строгой критикой вступаешь смело в бой!
Садитесь, я вам рад. Откиньте всякий страх И можете держать себя свободно, Я разрешаю вам. Вы знаете, на днях Я королем был избран всенародно,
В последний раз, в сени уединенья, Моим стихам внимает наш пенат. Лицейской жизни милый брат, Делю с тобой последние мгновенья.
В зелёной церкви за горой, Где вербы чётки уронили, Я поминаю просфорой Младой весны младые были.
Целовались. Плакали И пели. Шли в штыки.
Вы избалованы природой; Она пристрастна к вам была, И наша вечная хвала Вам кажется докучной одой.
Скучные песни, грустные звуки, Дайте свободно вздохнуть. Вы мне приносите тяжкие муки, Больно терзаете грудь.
Es war einmal eine Glocke, die machte baum, baum ... Und es war einmal eine Flocke, die fiel dazu wie im Traum ...
Еду ли ночью по улице темной, Бури заслушаюсь в пасмурный день — Друг беззащитный, больной и бездомный, Вдруг предо мной промелькнет твоя тень!
Над землёю воздух дышит День от дня теплее; Стали утром зорьки ярче, На небе светлее.
Sie kommt in diese stillen Gründe, Ich wag es heut mit kühnem Mut. Was soll ich beben vor dem Kinde, Das niemand was zu Leide tut?
Эх вы, сани! А кони, кони! Видно, черт их на землю принес. В залихватском степном разгоне Колокольчик хохочет до слез.
Тебя полюбил я, красавица нежная, И в светло-прозрачный, и в сумрачный день, Мне любы и ясные взоры безбрежные, И думы печальной суровая тень.
Как могли мы прежде жить в покое И не ждать ни радостей, ни бед, Не мечтать об огнезарном бое, О рокочущей трубе побед.
Schweigt der Menschen laute Lust: Rauscht die Erde wie in Träumen wunderbar mit allen Bäumen, was dem Herzen kaum bewußt,
От Ильменя – до вод Каспийских Плеча рванулись в ширь. Бьет по щекам твоим – российский Румянец-богатырь.
Я иду долиной. На затылке кепи, В лайковой перчатке смуглая рука. Далеко сияют розовые степи, Широко синеет тихая река.
Зайцев так притесняли другие звери, что они не знали, куда деваться. Стоило им увидеть хоть одно приближающееся животное — и они тут же пускались наутёк. Однажды зайцы заметили табун диких лошадей, мчащихся в полном смятении. В панике зайцы бросились к ближайшему озеру, решив лучше утонуть, чем жить в постоянном страхе.
Два чувства дивно близки нам — В них обретает сердце пищу — Любовь к родному пепелищу, Любовь к отеческим гробам.
Не стану никакую Я девушку ласкать. Ах, лишь одну люблю я, Забыв любовь земную,
Бо́роды – цвета кофейной гущи, В воздухе – гул голубиных стай. Черное око, полное грусти, Пусто, как полдень, кругло, как рай.
— На прививку! Первый класс! — Вы слыхали? Это нас!.. — Я прививки не боюсь: Если надо — уколюсь!
Отец мой сдаёт. И тревожная старость Уже начинает справлять торжество. От силы былой так немного осталось.
Когда я был любим, в восторгах, в наслажденье, Как сон пленительный, вся жизнь моя текла. Но я тобой забыт, — где счастья привиденье? Ах! счастием моим любовь твоя была!
На льдах тоскующего полюса, Где небосклон туманом стёрт, Я без движенья и без голоса, Окровавленный, распростёрт.
Два мира властвуют от века, Два равноправных бытия: Один объемлет человека, Другой — душа и мысль моя.
Я зажёг свой костёр, Пламя вспыхнуло вдруг И широкой волной Разлилося вокруг.
Повесить человека — не пустяк, И тут нужны особые таланты!.. Я вас повешу так, Я вас повешу так,
Промчались годы заточенья Недолго, мирные друзья, Нам видеть кров уединенья И Царскосельские поля.
Сто раненых она спасла одна И вынесла из огневого шквала, Водою напоила их она И раны их сама забинтовала.
Не высидел дома. Анненский, Тютчев, Фет. Опять, тоскою к людям ведомый,
Простите, верные дубравы! Прости, беспечный мир полей, И легкокрылые забавы Столь быстро улетевших дней!
Побледнев, Стиснув зубы до хруста, От родного окопа Одна
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.