901 Тютчев Ф. И. Предопределение
Любовь, любовь — гласит преданье — Союз души с душой родной, Их съединенье, сочетанье, И роковое их слиянье,
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Любовь, любовь — гласит преданье — Союз души с душой родной, Их съединенье, сочетанье, И роковое их слиянье,
Жил-был юный Пастушок, пасший овец у подножия горы, возле тёмного леса. Целыми днями ему было одиноко, и он придумал, как развлечься и привлечь к себе внимание. Он помчался к деревне, громко крича: — Волк! Волк!
В небе тают облака, И, лучистая на зное, В искрах катится река, Словно зеркало стальное…
Es treibt der Wind im Winterwalde Die Flockenheerde wie ein Hirt, Und manche Tanne ahnt, wie balde Sie fromm und lichterheilig wird;
Так долго лгала мне за картою карта, Что я уж не мог опьяниться вином. Холодные звёзды тревожного марта Бледнели одна за другой за окном.
Я голубой на звероферме серой, но, цветом обреченный на убой, за непрогрызной проволочной сеткой не утешаюсь тем, что голубой.
Все как раньше: в окна столовой Бьется мелкий метельный снег, И сама я не стала новой, А ко мне приходил человек.
В день именин, а может быть, рожденья, Был Заяц приглашен к Ежу на угощенье. В кругу друзей, за шумною беседой, Вино лилось рекой. Сосед поил соседа.
Я не хочу, чтоб свет узнал Мою таинственную повесть; Как я любил, за что страдал, Тому судья лишь бог да совесть!..
В чужбине свято наблюдаю Родной обычай старины: На волю птичку выпускаю При светлом празднике весны.
Снежная замять дробится и колется, Сверху озябшая светит луна. Снова я вижу родную околицу, Через метель огонек у окна.
Молчат гробницы, мумии и кости, — Лишь слову жизнь дана: Из древней тьмы, на мировом погосте, Звучат лишь Письмена.
Мы снова встретились с тобой... Но как мы оба изменились!.. Года унылой чередой То нас невидимо сокрылись.
Храни меня, мой талисман, Храни меня во дни гоненья, Во дни раскаянья, волненья: Ты в день печали был мне дан.
Над озером, в глухих дубровах, Спасался некогда Монах, Всегда в занятиях суровых, В посте, молитве и трудах.
Марианне Дмитриевне Поляковой I. Могучий царь суров и гневен, Его лицо мрачно, как ночь,
Leise zieht durch mein Gemüt Liebliches Geläute. Klinge, kleines Frühlingslied, Kling hinaus ins Weite.
У птицы есть гнездо, у зверя есть нора. Как горько было сердцу молодому, Когда я уходил с отцовского двора, Сказать прости родному дому!
Как тяжко мертвецу среди людей Живым и страстным притворяться! Но надо, надо в общество втираться, Скрывая для карьеры лязг костей...
Черепаха захотела сменить место жительства и попросила Орла перенести её в новый дом, пообещав щедро вознаградить за труды. Орёл согласился и, схватив Черепаху когтями за панцирь, взмыл высоко в небо. По дороге им встретилась Ворона, которая сказала Орлу: — Черепаха — вкусная добыча.
Чудесный жребий совершился: Угас великой человек. В неволе мрачной закатился Наполеона грозный век.
Я ненавижу слово «спать»! Я ёжусь каждый раз, Когда я слышу: «Марш в кровать! Уже десятый час!»
Прибежали в избу дети, В торопях зовут отца: "Тятя! тятя! наши сети Притащили мертвеца."
Слезы? Мы плачем о темной передней, Где канделябра никто не зажег; Плачем о том, что на крыше соседней Стаял снежок;
Там, где море вечно плещет На пустынные скалы, Где луна теплее блещет В сладкий час вечерней мглы,
(К Пущину) Помнишь ли, мой брат по чаше, Как в отрадной тишине Мы топили горе наше
Когда для смертного умолкнет шумный день, И на немые стогны града Полупрозрачная наляжет ночи тень И сон, дневных трудов награда,
Нам не дано предугадать, Как слово наше отзовется, — И нам сочувствие дается, Как нам дается благодать…
Давно забытые, под лёгким слоем пыли, Черты заветные, вы вновь передо мной И в час душевных мук мгновенно воскресили Всё, что давно-давно утрачено душой.
Ты, чьи сны еще непробудны, Чьи движенья еще тихи, В переулок сходи Трехпрудный, Если любишь мои стихи.
Приветствую тебя, пустынный уголок, Приют спокойствия, трудов и вдохновенья, Где льётся дней моих невидимый поток На лоне счастья и забвенья.
Ты сказала, что Саади Целовал лишь только в грудь. Подожди ты, Бога ради, Обучусь когда-нибудь!
Я здесь, Инезилья, Я здесь под окном. Объята Севилья И мраком и сном.
Ходит наша бабушка, палочкой стуча, Говорю я бабушке: «Позову врача, От его лекарства станешь ты здорова, Будет чуть-чуть горько, что же тут такого.
Весна, я с улицы, где тополь удивлен, Где даль пугается, где дом упасть боится, Где воздух синь, как узелок с бельем У выписавшегося из больницы.
Так писем не ждут, Так ждут – письма́. Тряпичный лоскут, Вокруг тесьма
Ты плакала в вечерней тишине, И слезы горькие на землю упадали, И было тяжело и так печально мне, И все же мы друг друга не поняли.
И цветы, и шмели, и трава, и колосья, И лазурь, и полуденный зной… Срок настанет — господь сына блудного спросит: «Был ли счастлив ты в жизни земной?»
Я учиться не хочу. Сам любого научу. Я — известный мастер По столярной части!
Я только раз видала рукопашный. Раз – наяву и сотни раз во сне. Кто говорит, что на войне не страшно, Тот ничего не знает о войне.
1 Славно начато славное дело В грозном грохоте, в снежной пыли, Где томится пречистое тело
Дымом половодье Зализало ил. Жёлтые поводья Месяц уронил.
Не плоть, а дух растлился в наши дни, И человек отчаянно тоскует… Он к свету рвется из ночной тени́ И, свет обре́тши, ропщет и бунтует.
Гражданин фининспектор! Простите за беспокойство. Спасибо… не тревожтесь…
Ein Werwolf eines Nachts entwich von Weib und Kind, und sich begab an eines Dorfschullehrers Grab und bat ihn: Bitte, beuge mich!
В дверях эдема ангел нежный Главой поникшею сиял, А демон мрачный и мятежный Над адской бездною летал.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.