2401 Ахматова А. А. Воронеж
О. М. И город весь стоит оледенелый. Как под стеклом деревья, стены, снег.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
О. М. И город весь стоит оледенелый. Как под стеклом деревья, стены, снег.
Каменногрудый, Каменнолобый, Каменнобровый Столб:
А когда – когда-нибудь – как в воду И тебя потянет – в вечный путь, Оправдай змеиную породу: Дом – меня – мои стихи – забудь.
Когда, надежде недоступный, Не смея плакать и любить, Пороки юности преступной Я мнил страданьем искупить;
В Генуе, в палаццо дожей Есть старинные картины, На которых странно схожи С лебедями бригантины.
Страшно и скучно Здесь новоселье, Путь и ночлег. Тесно и душно.
Ветла чернела на вершине, Грачи топорщились слегка, В долине неба синей-синей Паслись, как овцы, облака
Водопадами занавеса, как пеной – Хвоей – пламенем – прошумя. Нету тайны у занавеса от сцены: (Сцена – ты, занавес – я).
Светлой памяти И. Ф. Анненского Для первых властителей завиден мой жребий, И боги не так горды.
Когда зарыдала страна под немилостью Божьей И варвары в город вошли молчаливой толпою, На площади людной царица поставила ложе, Суровых врагов ожидала царица нагою.
На севере мрачном, на дикой скале Кедр одинокий под снегом белеет, И сладко заснул он в инистой мгле, И сон его вьюга лелеет.
«Если хочешь ты папе советом помочь», Шепчет папа любимице-дочке, «Будут целую ночь, будут целую ночь Над тобою летать ангелочки.
Оглушенная ревом и топотом, Облеченная в пламя и дымы, О тебе, моя Африка, шёпотом В небесах говорят серафимы.
Я знаю эту бархатную бренность – Верней брони! – от зябких плеч сутулых – От худобы пролегшие – две складки Вдоль бархата груди,
Словно ветер страны счастливой, Носятся жалобы влюблённых. Как колосья созревшей нивы, Клонятся головы непреклонных.
Ворох листьев сухих все сильней, веселей разгорается, И трещит и пылает костер. Пышет пламя в лицо; теплый дым на ветру развевается, Затянул весь лесной косогор.
Прожили двадцать лет. Но за год войны мы видели кровь и видели смерть -
Он между нами жил Средь племени ему чужого, злобы В душе своей к нам не питал, и мы Его любили. Мирный, благосклонный,
Дай Бог, чтоб ты не соблазнялся Приманкой сладкой бытия, Чтоб дух твой в небо не умчался, Чтоб не иссякла плоть твоя;
Седина отсчитывает даты, И сквозит тревогою уют. В одиночку старые солдаты Песни позабытые поют.
Тебе певцу, тебе герою! Не удалось мне за тобою При громе пушечном, в огне Скакать на бешеном коне.
Я не светел, я болен любовью, Я сжимаю руками виски И внимаю, как шепчутся с кровью Шелестящие крылья Тоски.
Веселись, душа, пей и ешь! А настанет срок – Положите меня промеж Четырех дорог.
Движенья нет, сказал мудрец брадатый. Другой смолчал и стал пред ним ходить. Сильнее бы не мог он возразить; Хвалили все ответ замысловатый.
О сжальтесь надо мною, Товарищи друзья! Красоткой удалою В конец измучен я.
1 Всю ночь у пушек пролежали Мы без палаток, без огней,
Среди зеленых воля, лобзающих Тавриду, На утренней заре я видел Нереиду. Сокрытый меж дерев, едва я смел дохнуть: Над ясной влагою – полубогиня грудь
Молюсь звезде моих побед, Алмазу древнего востока, Широкой степи, где мой бред — Езда всегда навстречу рока.
Мне бой знаком – люблю я звук мечей; От первых лет поклонник бранной Славы, Люблю войны кровавые забавы, И смерти мысль мила душе моей.
Как счастлив я, когда могу покинуть Докучный шум столицы и двора И убежать в пустынные дубровы, На берега сих молчаливых вод.
Я в коридоре дней сомкнутых, Где даже небо тяжкий гнёт, Смотрю в века, живу в минутах, Но жду Субботы из Суббот;
Над пустыней, в полдень знойный, Горделиво и спокойно Тучка легкая плывет. А в пустыне, жаждой мучим
"Tien et mien, – dit Lafontaine — Du monde a rompu le lien". — Quant àmoi, je n'en crois rien. Que serait ce, ma Climéne,
Скоро полночь, свеча догорела. О, заснуть бы, заснуть поскорей, Но смиряйся, проклятое тело, Перед волей мужскою моей.
На солнце, на ветер, на вольный простор Любовь уносите свою! Чтоб только не видел ваш радостный взор Во всяком прохожем судью.
Иногда я бываю печален, Я забытый, покинутый бог, Созидающий, в груде развалин Старых храмов, грядущий чертог.
Как жгучая, отточенная лесть Под римским небом, на ночной веранде, Как смертный кубок в розовой гирлянде – Магических таких два слова есть.
Пускай угрюмый рифмотвор, Повитый маком и крапивой, Холодных од творец ретивый, На скучный лад сплетая вздор,
Сижу я в комнате старинной Один с товарищем моим, Фонарь горит, и тенью длинной Пол омрачен. Как легкий дым,
Хромид в тебя влюблен; он молод, и не раз Украдкою вдвоем мы замечали вас; Ты слушаешь его, в безмолвии краснея; Твой взор потупленный желанием горит,
В стране, где гиппогриф весёлый льва Крылатого зовёт играть в лазури, Где выпускает ночь из рукава Хрустальных нимф и венценосных фурий;
Не говори: я трус, глупец!.. О! если так меня терзало Сей жизни мрачное начало, Какой же должен быть конец?..
Всё каменней ступени, Всё круче, круче всход. Желанье достижений Ещё влечёт вперёд.
Где ты, ленивец мой? Любовник наслажденья! Ужель уединенья Не мил тебе покой?
Северяне вам наврали о свирепости февральей: про метели, про заносы,
Я расскажу тебе – про великий обман: Я расскажу тебе, как ниспадает туман На молодые деревья, на старые пни. Я расскажу тебе, как погасают огни
Аддис-Абеба, город роз. На берегу ручьёв прозрачных, Небесный див тебя принёс, Алмазной, средь ущелий мрачных.
Когда из тёмной бездны жизни Мой гордый дух летел, прозрев, Звучал на похоронной тризне Печально-сладостный напев.
В красном фраке с галунами, Надушённый, встал маэстро, Он рассыпал перед нами Звуки лёгкие оркестра.
Говорят, нынче в моде седые волосы, И «седеет» бездумно молодость. И девчонка лет двадцати Может гордо седою пройти.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.