4701 Цветаева М. Земное имя
Стакан воды во время жажды жгучей: – Дай – или я умру! – Настойчиво – расслабленно – певуче – Как жалоба в жару –
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Стакан воды во время жажды жгучей: – Дай – или я умру! – Настойчиво – расслабленно – певуче – Как жалоба в жару –
На жизнь надеяться страшась, Живу, как камень меж камней, Излить страдания скупясь: Пускай сгниют в груди моей.
«Приятель, отчего присел?» — «Злодей корону на меня надел!» — «Что ж, я не вижу в этом зла!» — «Ох, тяжела!»
Тридцатая годовщина Союза – держись, злецы! Я знаю твои морщины, Изъяны, рубцы, зубцы –
Первый гам и вой локомобилей… Дверь в вигвам мы войлоком обили.
Не надо радости всем ласкостям дешевым,[1] Я счастлив тем, что выпил с Мурашевым.
О! вы, которые в молитвах и слезах Теснились вкруг моей страдальческой постели, Которые меня в борьбе с недугом зрели, О дети, о друзья! на мой спокойный прах
Как настигаемый олень Летит перо. О . . . . . . . . . И как хитро!
Зимнее стало, как сон, Вот, отступает всё дале, Летний же начат сезон Олиным salto-mortale.
Блажен, кто менее зависит от людей, Свободен от долгов и от хлопот приказных, Не ищет при дворе ни злата, ни честей И чужд сует разнообразных!
В мире, ревущем: – Слава грядущим! Что́ во мне шепчет: – Слава прошедшим!
От Света светов луч излился, И Добродетель родилась! В тьме мир дремавший пробудился. Земля весельем облеклась;
Не здесь, где связано, А там, где велено. Не здесь, где Лазари Бредут с постелею,
Зерна огненного цвета Брошу на ладонь, Чтоб предстал он в бездне света Красный как огонь.
Странноприимница высоких душ, . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Тебя пою – пергаментная сушь Высокодышащей земли Орфея.
Нет ни прародительских портретов, Ни фамильных книг в моем роду. Я не знаю песен, ими петых, И не их дорогами иду.
В темных вагонах На шатких, страшных Подножках, смертью перегруженных, Между рабов вчерашних
Каменной глыбой серой, С веком порвав родство. Тело твое – пещера Голоса твоего.
Черные стены С подножием пены Это – Святая Елена.
Голубку сокол драл в когтях. «Попалась! ну, теперь оставь свои затеи! Плутовка! знаю вас! ругательницы, змеи! Ваш род соколью вечный враг!
Жизни с краю, Середкою брезгуя, Провожаю Дорогу железную.
Мы вышли вместе… Наобум Я шел во мраке ночи, А ты… уж светел был твой ум, И зорки были очи.
Как я скажу, что я тебя буду помнить всегда, Ах, я и в память боюсь, как во многое верить! Буйной толпой набегут и умчатся года, Столько печали я встречу, что радость ли мерить?
Приехал Коля. Тотчас слухи, Во всех вселившие испуг: По дому ночью ходят духи И слышен непонятный стук.
По богемским городам Что́ бормочет барабан? – Сдан – сдан – сдан Край – без славы, край – без бою.
И призвал тогда Князь света – Князя тьмы, И держал он Князю тьмы – такую речь: – Оба княжим мы с тобою. День и ночь Поделили поровну с тобой.
Я знаю, я знаю, Что прелесть земная, Что эта резная, Прелестная чаша –
Пред судилище Миноса Собралися для допроса Подле Стиксовых брегов Души бледные скотов.
О, самой нежной из кузин Легко и надоесть стихами. И мне всё снится магазин На Невском, только со слонами.
О Воейков! Видно, нам Помышлять об исправленье! Если должно верить снам, Скоро Пинда-преставленье,
Оперением зим Овевающий шаг наш валок – Херувим Марий годовалых!
Ока крылатый откос: Вброд или вдоль стен? Знаю и пью робость В чашечках ко – лен.
Какая смертная тоска Нам приходить и ждать напрасно. А если я попал в Чека? Вы знаете, что я не красный!
Барабаны, гремите, а трубы, ревите, — а знамёна везде взнесены. Со времён Македонца такой не бывало грозовой и чудесной войны. ............................ Кровь лиловая немцев, голубая — французов, и славянская красная кровь.
И разжигая во встречном взоре Печаль и блуд, Проходишь городом – зверски-черен, Небесно-худ.
На берег пустынный, на старые серые камни Осеннее солнце прощально и нежно упало. На темные камни бросаются жадные волны И солнце смывают в холодное синее море.
В оны дни ты мне была, как мать, Я в ночи тебя могла позвать, Свет горячечный, свет бессонный, Свет очей моих в ночи оны.
Из облаков кивающие перья. Как передать твое высокомерье, – Георгий! – Ставленник небесных сил! Как передать закрепощенный пыл
Пилигрим Аллах ли там среди пустыни Застывших волн воздвиг твердыни, Престолы ангелам своим;
Тебе, четырехстопный ямб Ритмически многообразный, Наш вынужденный дифирамб Блеснет, всех стоп игрой алмазной.
Буду выспрашивать воды широкого Дона, Буду выспрашивать волны турецкого моря, Смуглое солнце, что в каждом бою им светило, Гулкие выси, где ворон, насытившись, дремлет.
Только в очи мы взглянули – без остатка, Только голос наш до вопля вознесен – Как на горло нам – железная перчатка Опускается – по имени – закон.
1 Из-за свежих волн океана Красный бык приподнял рога, И бежали лани тумана
Ландыш, ландыш белоснежный, Розан аленький! Каждый говорил ей нежно: «Моя маленькая!»
Живу – не трогаю. Горы не срыть. Спроси безногого, Ответит: жить.
Романс Над прозрачными водами Сидя, рвал Услад венок; И шумящими волнами
Карпатские дубы в листве бледно-зеленой, как будто бы столбы, как будто бы колонны...
Не знаю, где ты и где я. Те ж песни и те же заботы. Такие с тобою друзья! Такие с тобою сироты!
Quand au front du convive, au beau sein de Délie La rose éblouissante<?> a terminé sa vie. ------ Soudain [se détachant] de sa tige natale
Скрежещут якорные звенья, Вперед, крылатое жилье! Покрепче чем благословенье С тобой – веление мое!
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.