1351 Лермонтов М. Ю. Земля и небо
Как землю нам больше небес не любить? Нам небесное счастье темно; Хоть счастье земное и меньше в сто раз, Но мы знаем, какое оно.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Как землю нам больше небес не любить? Нам небесное счастье темно; Хоть счастье земное и меньше в сто раз, Но мы знаем, какое оно.
От семи и до семи Мы справляли новоселье. Высоко было веселье – От семи и до семи!
Опять явилось вдохновенье Душе безжизненной моей И превращает в песнопенье Тоску, развалину страстей.
Как одинокая гробница Вниманье путника зовет, Так эта бледная страница Пусть милый взор твой привлечет.
Часть первая Genieße und leide! Dulde und entbehre!
Еще я молод! Молод! Но меня: Моей щеки румяной, крови алой – Моложе – песня красная моя! И эта песня от меня сбежала
В старинны годы люди были Совсем не то, что в наши дни; (Коль в мире есть любовь) любили Чистосердечнее они.
Надеждой сладостной младенчески дыша, Когда бы верил я, что некогда душа, От тленья убежав, уносит мысли вечны, И память, и любовь в пучины бесконечны, —
Белое солнце и низкие, низкие тучи, Вдоль огородов – за белой стеною – погост. И на песке вереница соломенных чучел Под перекладинами в человеческий рост.
Над Невою резво вьются Флаги пестрые судов; Звучно с лодок раздаются Песни дружные гребцов;
В стране, где Юлией венчанный И хитрым Августом изгнанный Овидий мрачны дни влачил; Где элегическую лиру
Полюбил богатый – бедную, Полюбил ученый – глупую, Полюбил румяный – бледную, Полюбил хороший – вредную:
Тем не менее приснилось что-то. ...Но опять колесный перестук. После неожиданного взлета я на землю опускаюсь вдруг.
Не называй меня никому, Я серафим твой, легкое бремя. Ты поцелуй меня нежно в темя, И отпусти во тьму.
Песнь третия Пойманный бес Ах, отчего мне дивная природа
Наталии Рыковой Всё расхищено, предано, продано, Черной смерти мелькало крыло,
Eingeschlafen auf der Lauer Oben ist der alte Ritter; Drüber gehen Regenschauer, Und der Wald rauscht durch das Gitter.
Я ребенком любил большие, Медом пахнущие луга, Перелески, травы сухие И меж трав бычачьи рога.
Встретим пришельца лампадкой, Тихим и верным огнем. Только ни вздоха украдкой, Ни вздоха о нем!
Плавно у ночи с чела Мягкая падает мгла; С поля широкого тень Жмется под ближнюю сень;
Она была исполнена печали, И между тем, как шумны и резвы Три отрока вокруг нее играли, Ее уста задумчиво шептали:
Близ мест, где царствует Венеция златая, Один, ночной гребец, гондолой управляя, При свете Веспера по взморию плывет, Ринальда, Годфреда, Эрминию поет.
Стоит на небе месяц, чуть живой, Средь облаков струящихся и мелких, И у дворца угрюмый часовой Глядит, сердясь, на башенные стрелки.
Масличная равнина Распахивает веер. Над порослью масличной Склонилось небо низко,
Солнце и звезды в твоей глубине, Солнце и звезды вверху, на просторе. Вечное море, Дай мне и солнцу и звездам отдаться вдвойне
Однажды Олень пил воду из лесного водоёма и любовался своим отражением. — Ах, — говорил он, — где ещё увидишь такие величественные рога, такие ветвистые отростки! Жаль только, что ноги у меня столь тонки и хрупки — совсем не достойны носить такую благородную корону.
Есть у меня твой силуэт, Мне мил его печальный цвет; Висит он на груди моей И мрачен он, как сердце в ней.
Виктору Голышеву Птица уже не влетает в форточку. Девица, как зверь, защищает кофточку.
Still ist die Nacht, es ruhen die Gassen, In diesem Hause wohnte mein Schatz; Sie hat schon längst die Stadt verlassen, Doch steht noch das Haus auf demselben Platz.
Нет, я не изменил. До старости глубокой Я тот же преданный, я раб твоей любви, И старый яд цепей, отрадный и жестокой, Еще горит в моей крови.
Мне не жаль, что тобою я не был любим, — Я любви недостоин твоей! Мне не жаль, что теперь я разлукой томим, — Я в разлуке люблю горячей;
Когда бывало в старину Являлся дух иль привиденье, То прогоняло сатану Простое это изреченье:
О вы, которые с язвительным упреком, Считая мрачное безверие пороком, Бежите в ужасе того, кто с первых лет Безумно погасил отрадный сердцу свет;
1 Перерытые – как битвой Взрыхленные небеса.
Цветов и неживых вещей Приятен запах в этом доме. У грядок груды овощей Лежат, пестры, на черноземе.
В последний раз, в тиши уединенья, Моим стихам внимает наш Пенат! Лицейской жизни милый брат, Делю с тобой последние мгновенья!
Простосердечный сын свободы, Для чувств он жизни не щадил; И верные черты природы Он часто списывать любил.
Ты издал дядю моего: Творец опасного соседа Достоин очень <был> того, Хотя покойная Беседа
1 Ты обо мне не думай никогда! (На – вязчива!)
Глухая пора листопада, Последних гусей косяки. Расстраиваться не надо: У страха глаза велики.
Потому ль, что сердцу надо Жить одним, одно любя, Потому ль, что нет отрады Не отдавшему себя;
Послушай, муз невинных Лукавый духовник: Жилец полей пустынных, Поэтов грешный лик
Блажен, кто с юных лет увидел пред собою Извивы темные двухолмной высоты, Кто жизни в тайный путь с невинною душою Пустился пленником мечты!
В отдалении от вас С вами буду неразлучен, Томных уст и томных глаз Буду памятью размучен;
Зайцев так притесняли другие звери, что они не знали, куда деваться. Стоило им увидеть хоть одно приближающееся животное — и они тут же пускались наутёк. Однажды зайцы заметили табун диких лошадей, мчащихся в полном смятении.
(БАБУШКИНЫ ЗАПИСКИ) (1826—27 гг.) Глава I
Облака, Облака — Кучерявые бока, Облака кудрявые,
– На дне она, где ил И водоросли… Спать в них Ушла, – но сна и там нет! – Но я ее любил,
Я в госпитале мальчика видала. При нём снаряд убил сестру и мать. Ему ж по локоть руки оторвало. А мальчику в то время было пять.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.