3751 Цветаева М. И. Я страшно нищ, Вы так бедны…
«Я страшно нищ, Вы так бедны, Так одинок и так один. Так оба проданы за грош. Так хороши – и так хорош…
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
«Я страшно нищ, Вы так бедны, Так одинок и так один. Так оба проданы за грош. Так хороши – и так хорош…
Из светлого круга печальных невест Не раз долетали призывы. Что нежные губы! Вздымались до звезд Его молодые порывы!
А и простор у нас татарским стрелам! А и трава у нас густа – бурьян! Не курским соловьем осоловелым, Что похотью своею пьян,
Быть мальчиком твоим светлоголовым, – О, через все века! – За пыльным пурпуром твоим брести в суровом Плаще ученика.
Ломающимся голосом Бредет – как палкой по́ мосту. Как водоросли – волосы. Как водоросли – помыслы.
Твои руки черны от загару, Твои ногти светлее стекла… – Сигарера! Скрути мне сигару, Чтобы дымом любовь изошла.
Смешная сцена! Ванька-дуралей, Чтоб седока промыслить побогаче, Украдкой чистит бляхи на своей Ободранной и заморенной кляче.
Начнем ab ovo: Мой Езерский Происходил от тех вождей, Чей в древни веки парус дерзкий
Проще и проще Пишется, дышится. Зорче и зорче Видится, слышится.
Внимали сонно мы Певучести размера. Тень не вела Гомера Нас на свои холмы.
Ребенок – великое счастье в доме, Сокровище! Праздник! Звезда во мгле! Ведь выжил твой сын, не зачах, не помер, – Чего ж ты толкуешь о горе и зле?
Три грации считались в древнем мире, Родились вы... всё три, а не четыре!
1 Мир когда-то был легок, пресен, Бездыханен и недвижим
Утро! вот утро! Едва над холмами Красное солнце взыграет лучами, Холод осеннего, светлого дня,
Люди спят и видят сны. Стынет водная пустыня. Все у Господа – сыны, Человеку надо – сына.
Не узнаю в темноте Руки – свои иль чужие? Мечется в страшной мечте Черная Консьержерия.
Сам посуди: так топором рубила, Что невдомек: дрова трещат – аль ребра? А главное: тебе не согрубила, А главное: <сама> осталась доброй.
Уж если кораллы на шее – Нагрузка, так что же – страна? Тишаю, дичаю, волчею, Как мне все – равны, всем – равна.
За умноженьем – черепаха, Зато чертенок за игрой, Мой первый рыцарь был без страха, Не без упрека, но герой!
Я прошел не очень много и не очень мало: от привала до привада, от границы до границы,
Нет, легче жить в тюрьме, рабом, Чем быть свободным человеком И упираться в стену лбом, Не смея спорить с рабским веком!
Когда бы мог весь свет узнать, Что жизнь с надеждами, мечтами — Не что иное, как тетрадь С давно известными стихами.
Поэт-игрок, о Беверлей-Гораций, Проигрывал ты кучки ассигнаций, И серебро, наследие отцов, И лошадей, и даже кучеров —
«Скажи, что нового». – Ни слова. «Не знаешь ли, где, как и кто?» – О братец, отвяжись – я знаю только то, Что ты дурак… но это уж не ново.
На ступенях балкона Я вечером сяду, Про век Наполеона Слагая балладу.
Сколько их, сколько их ест из рук, Белых и сизых! Целые царства воркуют вкруг Уст твоих, Низость!
Два путника шли вместе через лес, когда вдруг на них выскочил Медведь. Один из них оказался впереди: он тут же ухватился за ветку дерева и спрятался среди листвы. Другой, не видя спасения, упал ничком на землю, уткнувшись лицом в пыль.
Не растеклась еще Кровь Иисусова. Над безнапраслинкой – Времячко Бусово.
Стоит, запрокинув горло, И рот закусила в кровь. А руку под грудь уперла – Под левую – где любовь.
Я не танцую, – без моей вины Пошло волнами розовое платье. Но вот обеими руками вдруг Перехитрен, накрыт и пойман – ветер.
На вздор и шалости ты хват И мастер на безделки, И, шутовской надев наряд, Ты был в своей тарелке;
Берег Верхней Гвинеи богат Медом, золотом, костью слоновой, За оградою каменных гряд Все пришельцу нежданно и ново.
Может, туча из недр морских вынесет на горизонт Эту землю – как бурю, задержанную в полете. Жду, покамест два вала ее двуединым ударом приблизят.
Завораживающая! Крест На́ крест складывающая руки! Разочарование! Не крест Ты – а страсть, как смерть и как разлука.
В тумане лики строгих башен, Все очертанья неясны, А дали дымны и красны, И вид огней в предместьях страшен.
В скольких земных океанах я плыл, Древних, веселых и пенных, Сколько в степях караваны водил Дней и ночей несравненных…
Юношам – жарко, Юноши – рдеют, Юноши бороду бреют.
Приветствую тебя, воинственных славян Святая колыбель! пришлец из чуждых стран, С восторгом я взирал на сумрачные стены, Через которые столетий перемены
Слава падает так, как слива: На́ голову, в подол. Быть красивой и быть счастливой! (А не плохой глагол –
Beware, my Lord, of jealousy. W. Shakespeare. Othello I
Не суждено, чтобы сильный с сильным Соединились бы в мире сем. Так разминулись Зигфрид с Брунгильдой, Брачное дело решив мечом.
Все братья в жалости моей! Мне жалко нищих и царей, Мне жалко сына и отца…
Героизму пристало стынуть. Холод статен, как я сама. Здравствуй, – белая-свет-пустыня, Героическая зима!
Завидна мне извечная привычка быть женщиной и мужнею женою, но уж таков присмотр небес за мною, что ничего из этого не вышло.
Купальщицами, в легкий круг Сбитыми, стаей Нимф-охранительниц – и вдруг, Гривы взметая
Колокол стонет, Девушка плачет, И слезы по четкам бегут. Насильно,
О, кто бы нас направил, О, кто бы нам ответил? Где край, который примет Нас с нерожденным третьим?
Всё выше волны, Грознее шум. Час, страха полный И гордых дум!
Как настигаемый олень Летит перо. О . . . . . . . . . И как хитро!
Поэзия, ты сильным не слуга, Ты защищала тех, кто был унижен, Ты прикрывала всех, кто был обижен, Во власть имущем видела врага.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.