Недавно бедный музульман...

Недавно бедный музульман В Юрзуфе жил с детьми, с женою; Душевно почитал священный Алькоран И счастлив был своей судьбою; Мехмет (так звался он) прилежно целый день Ходил за ульями, за стадом И за домашним виноградом, Не зная, что такое лень; Жену свою любил – <Фатима> это знала, И каждый год ему детей она рожала — По-нашему, друзья, хоть это и смешно, Но у татар уж так заведено. — Фатима раз – (она в то время Несла трехмесячное бремя, — А каждый ведает, что в эти времена И даже самая степенная [жена] Имеет прихоти то эти, <то> другие, И, боже упаси, какие!) Фатима говорит умильно муженьку: "Мой друг, мне хочется ужасно каймаку. Теряю память я, рассу<док>, Во мне так и горит желудок; Я не спала всю ночь – и посмотри, душа, Сегодня, верно, <я> совсем нехорошо. Всего мне [должно опасаться]: Не смею даже почесаться, Чтоб крошку не родить с сметаной на носу — Такой я муки не снесу. Любезный, миленькой, красавец, мой дружочек, Достань мне каймаку хоть крохотный кусочек". Мехмет [разнежился], собрался, завязал В кушак тарелку жестяную, Детей благословил, жену поцеловал И мигом <?> в ближнюю долину побежал, Чтобы порадовать больную. Не шел он, а летел – зато в обратный путь Пустился по горам, едва, едва шагая; И скоро стал искать, совсем изнемогая, Местечка, где бы отдохнуть. По счастью, на конце долины Увидел он ручей, Добрел до берегов и лег в тени ветвей. Журчанье вод, дерев вершины, Душистая трава, прохладный бережок, И тень, и легкой <?> ветерок — Всё нежило, всё говорило: «Люби иль почивай!» – Люби! таких затей Мехмету в ум не приходило, Хоть [он] и мог <?>. – Но спать! вот это мило — Благоразумн<ей> и верней. — За то Мехмет, как царь, уснул в долине; Положим, что царям [приятно спать] дано Под балдахином <на перине>, Хоть это, впрочем, мудрено.