Зерна огненного цвета Брошу на ладонь, Чтоб предстал он в бездне света Красный как огонь.
Советским вельможей, При полном Синоде… – Здорово, Сережа! – Здорово, Володя!
Умаялся? – Малость. – По общим? – По личным. – Стрелялось? – Привычно. – Горелось? – Отлично.
– Так стало быть пожил? – Пасс в нек’тором роде. …Негоже, Сережа! …Негоже, Володя!
А помнишь, как матом Во весь свой эстрадный Басище – меня-то Обкладывал? – Ладно
Уж… – Вот-те и шлюпка Любовная лодка! Ужель из-за юбки? – Хужей из-за водки.
Опухшая рожа. С тех пор и на взводе? Негоже, Сережа. – Негоже, Володя.
А впрочем – не бритва – Сработано чисто. Так стало быть бита Картишка? – Сочится.
– Приложь подорожник. – Хорош и коллодий. Приложим, Сережа? – Приложим, Володя.
А что на Paccee – На матушке? – То есть Где? – В Эсэсэсере Что нового? – Строят.
Родители – родят, Вредители – точут, Издатели – водят, Писатели – строчут.
Мост новый заложен, Да смыт половодьем. Все то же, Сережа! – Все то же, Володя.
А певчая стая? – Народ, знаешь, тертый! Нам лавры сплетая, У нас как у мертвых
Прут. Старую Росту Да завтрашним лаком. Да не обойдешься С одним Пастернаком.
Хошь, руку приложим На ихнем безводье? Приложим, Сережа? – Приложим, Володя!
Еще тебе кланяется… – А что добрый Наш Льсан Алексаныч? – Вон – ангелом! – Федор
Кузьмич? – На канале: По красные щеки Пошел. – Гумилев Николай? – На Востоке.
(В кровавой рогоже, На полной подводе…) – Все то же, Сережа. – Все то же, Володя.
А коли все то же, Володя, мил-друг мой – Вновь руки наложим, Володя, хоть рук – и –
Нет. – Хотя и нету, Сережа, мил-брат мой, Под царство и это Подложим гранату!
И на раствороженном Нами Восходе – Заложим, Сережа! – Заложим, Володя!
