Силен И. В суете опустевшей я теряю мечты
В суете опустевшей в ее тишине Я тоскую по ней где теряюсь во мгле Полюбив тишину я тоскую сильней Я себя предаю и теряю мечты
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
В суете опустевшей в ее тишине Я тоскую по ней где теряюсь во мгле Полюбив тишину я тоскую сильней Я себя предаю и теряю мечты
Цари! вы светом обладайте, Мне не завидна ваша часть, Стократ мне лестнее, вы знайте, Над нежным сердцем сладка власть;
Вошед в шалаш мой торопливо, Я вижу: мальчик в нем сидит И в уголку кремнем в огниво, Мне чудилось, звучит.
Царь жила-была девица, - Шепчет русска старина, - Будто солнце светлолица, Будто тихая весна.
О, как пленительно, умно там, мило все! Где естества красы художеством сугубы И сеннолистны где Ижорска князя дубы В ветр шепчут, преклонясь, про счастья колесо!
Пиндар воспевал орла, Митрофанов - сокол_а_, А Гомер, хоть для игрушек, Прославлял в грязи лягушек;
Поэт Что ты, Муза, так печальна, Пригорюнившись сидишь?
На скирдах молодых сидючи, Осень, И в полях зря вокруг год плодоносен, С улыбкой свои всем дары дает, Пестротой по лесам живо цветет,
Знойное лето весна увенчала Розовым, алым по кудрям венцом; Липова роща, как жар, возблистала Вкруг меда листом.
Тает зима дыханьем Фавона {*}, Взгляда бежит прекрасной весны; Мчится Нева к Бельту на лоно, С брега суда спущены.
Теплой осени дыханье, Помавание дубов, Тихое листов шептанье, Восклицанье голосов
Беседовал с Анакреоном В приятном я недавно сне, Под жарким, светлым небосклоном, В тени он пальм явился мне.
Под свесом шумных тополевых Кустов, в тени, Кипридин сын Покоился у вод перловых, Биющих с гор, и факел с ним
Зевес быкам дал рога, Копыты лошадям, Проворны зайцам ноги, Зубасты зевы львам,
Когда брала ты арфу в руки Воспеть твоей подруги страсть, Протяжные и тихи звуки Над сердцем нежным сильну власть
Блажен, кто менее зависит от людей, Свободен от долгов и от хлопот приказных, Не ищет при дворе ни злата, ни честей И чужд сует разнообразных!
О домовитая Ласточка! О милосизая птичка! Грудь красно-бела, касаточка, Летняя гостья, певичка!
На темно-голубом эфире Златая плавала луна В серебряной своей порфире Блистаючи с высот, она
Неизбежным нашим роком Расстаешься ты со мной. Во стенании жестоком Я прощаюся с тобой.
Алмазна сыплется гора С высот четыремя скалами, Жемчугу бездна и сребра Кипит внизу, бьет вверх буграми
Рассекши огненной стезею Небесный синеватый свод, Багряной облечен зарею, Сошел на землю новый год;
Не умел я притворяться, На святого походить, Важным саном надуваться И философа брать вид:
Не украшение одежд Моя днесь муза прославляет, Которое, в очах невежд, Шутов в вельможи наряжает;
Восстал всевышний бог, да судит Земных богов во сонме их; Доколе, рек, доколь вам будет Щадить неправедных и злых?
Глагол времен! металла звон! Твой страшный глас меня смущает, Зовет меня, зовет твой стон, Зовет - и к гробу приближает.
Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный, Металлов тверже он и выше пирамид; Ни вихрь его, ни гром не сломит быстротечный, И времени полет его не сокрушит.
Богоподобная царевна Киргиз-Кайсацкия орды! Которой мудрость несравненна Открыла верные следы
Я читаю письмо, что уже пожелтело с годами. На конверте в углу номер почты стоит полевой. Это в сорок втором мой отец написал моей маме Перед тем, как идти в свой последний, решительный бой.
Отец мой сдаёт. И тревожная старость Уже начинает справлять торжество. От силы былой так немного осталось.
Самое горькое на свете состояние - одиночество, Самое длинное на свете расстояние - то, что одолеть не хочется, Самые злые на свете слова - «я тебя не люблю», Самое страшное, если ложь права, а надежда равна нулю.
Я знаю, что все женщины прекрасны. И красотой своею и умом. Еще весельем, если в доме праздник. И верностью, – когда разлука в нем.
Быть стариками — не простая штука. Не все умеют стариками быть. Дожить до старости — ещё не вся наука, куда трудней достоинство хранить.
Мир держится на добрых людях. Не на агрессии и зле. И если доброты не будет, То ничего не будет на земле.
Три сладостных момента У любви. Ты, покраснев, сказала: — Назови. —
Яблоки на снегу – розовые на белом, Что же нам с ними делать, с яблоками на снегу?! Яблоки на снегу в розовой нежной коже – Ты им ещё поможешь, я себе не могу…
Афганистан болит в моей душе. Мне слышатся бессонными ночами Стихи Лоика в гневе и печали… И выстрелы на дальнем рубеже.
Нет женщин нелюбимых, Невстреченные есть, Проходит кто-то мимо, когда бы рядом сесть.
Радость или грусть нас ждут потом. Но всему начало — отчий дом. Там у колыбели Матери нам пели
Постарела мать за тридцать лет, А вестей от сына нет и нет. Но она всё продолжает ждать, Потому что верит, потому что мать.
Над землей летели лебеди Солнечным днем. Было им светло и радостно В небе вдвоем,
Я не буду тебя проклинать, Я печален печалью разлуки, Но хочу и теперь целовать Я твои уводящие руки.
Если вы есть — будьте первыми, Первыми, кем бы вы ни были. Из песен — лучшими песнями, Из книг — настоящими книгами.
Та страна, что могла быть раем, Стала логовищем огня, Мы четвёртый день наступаем, Мы не ели четыре дня.
Ужасный сон отяготел над нами, Ужасный, безобразный сон: В крови до пят, мы бьемся с мертвецами, Воскресшими для новых похорон.
В суете опустевшей, в ее тишине Я тоскую по ней, когда смысл обретаю. Полюбив тишину, я тоскую по ней, Я себя предаю и опять все теряю.
С Новым годом — светом — краем — кровом! Первое письмо тебе на новом — Недоразумение, что злачном — (Злачном — жвачном) месте зычном, месте звучном
Вот девушка с газельими глазами Выходит замуж за американца. Зачем Колумб Америку открыл?!
Нежно-небывалая отрада Прикоснулась к моему плечу, И теперь мне ничего не надо, Ни тебя, ни счастья не хочу.
Я вырван был из жизни тесной, Из жизни скудной и простой, Твоей мучительной, чудесной, Неотвратимой красотой.
Однообразные мелькают Всё с той же болью дни мои, Как будто розы опадают И умирают соловьи.
Много есть людей, что, полюбив, Мудрые, дома себе возводят, Возле их благословенных нив. Дети резвые за стадом бродят.
Ещё не раз Вы вспомните меня И весь мой мир, волнующий и странный, Нелепый мир из песен и огня, Но меж других единый необманный.
Я закрыл «Илиаду» и сел у окна. На губах трепетало последнее слово. Что-то ярко светило — фонарь иль луна, И медлительно двигалась тень часового.
Кто лежит в могиле, Слышит дивный звон, Самых белых лилий Чует запах он.
Из букета целого сиреней Мне досталась лишь одна сирень, И всю ночь я думал об Елене, А потом томился целый день.
И ныне есть ещё пророки, Хотя упали алтари, Их очи ясны и глубоки Грядущим пламенем зари.
Анне Ахматовой Я из дому вышел, когда все спали, Мой спутник скрывался у рва в кустах,
На небе сходились тяжёлые, грозные тучи, Меж них багровела луна, как смертельная рана, Зелёного Эрина воин, Кухулин могучий Упал под мечем короля океана, Сварана.
Я в гарнизонном клубе за Карпатами читал об отступлении, читал о том, как над убитыми солдатами не ангел смерти, а комбат рыдал.
Я был пехотой в поле чистом, в грязи окопной и в огне. Я стал армейским журналистом в последний год на той войне.
Я прошел не очень много и не очень мало: от привала до привада, от границы до границы,
Светлеет запад и восход по расписанью ночи. И золотистый небосвод ветрами обмолочен.
Бойцы из отряда Баженова прошли по тылам 120 км, неся раненого. Можно вспомнить сейчас,
Хороним друга. Мокрый снег. Грязища. Полуторка ползет на тормозах.
Всю ночь по ледяному насту, по черным полыньям реки шли за сапером коренастым обозы,
Я засыпаю на закате и просыпаюсь па заре. Под небесами в хвойной хате
Прожили двадцать лет. Но за год войны мы видели кровь и видели смерть -
К рассвету точки засекут, а днем начнется наступленье. Но есть стратегия секунд, и есть секундные сраженья.
Мускулистый, плечистый, стоит над ручьем. И светило восходит за правым плечом.
Был мороз. Не измеришь по Цельсию. Плюнь — замерзнет. Такой мороз.
Из боя выходила рота. Мы шли под крыши, в тишину, в сраженьях право заработав
Перешагнула осень порог — и в Закарпатье. Каждая рощица
Осень скачет сквозь ненастье на поджаром иноходце. Иноходец рыжей масти, грива в легкой позолотце.
Такое небо! Из окна посмотришь черными глазами, и выест их голубизна
У могилы святой встань на колени. Здесь лежит человек твоего поколенья.
— Пожалуй, не стоит вертаться. Давай заночуем в горах. Не хочется мне расставаться, прощаться с тобой второпях.
Осколки голубого сплава Валяются в сухом песке. Здесь всё: и боевая слава
Карпатские дубы в листве бледно-зеленой, как будто бы столбы, как будто бы колонны...
Лесорубы пням обрубают лапы и корчуют культяпки из мерзлой земли. И тягач, подминая ухабы,
Как без вести пропавших ждут, меня ждала жена. То есть надежда, то слеза
Каждый танец на "бис" раза по три был исполнен с веселым огнем. ...Премирована рота на смотре патефоном в чехле голубом.
Хлеб и соль я поберег — далека дорога. Нужно вдоль и поперек этот край пройти.
Все в Карпатах меняется к лучшему,— посмотри, как по горному, по сыпучему вверх по склону идут трудари,
Написано много о ревности, о верности, о неверности. О том, что встречаются двое, а третий тоскует в походе.
На снегу белизны госпитальной умирал военврач, умирал военврач. Ты не плачь о нем, девушка, в городе дальнем,
Опять в дороге провожаю год. Опять осенний ветер крут и резок. Он раздувает наши гимнастерки, плащи и пиджаки, как паруса.
Ты знаешь, есть в нашей солдатской судьбе первая смерть однокашника, друга...
Так в блиндаже хранят уют коптилки керосиновой. Так
Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели. Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты. На живых порыжели от крови и глины шинели, на могилах у мертвых расцвели голубые цветы.
Мы не от старости умрем,- от старых ран умрем. Так разливай по кружкам ром, трофейный рыжий ром!
Ты тише, тоньше, чем звук, ты сходишь, как падает лист. О, если бы с рук твоих вдруг я научился читать без слов.
Ещё наш край не поднял белых крыл у ржи и у овса — чтоб позади оставить чёрный след распаханных могил, и взмыть. Но не взлететь — и мы в пути
I ...В часы усталости духа, — когда память оживляет тени прошлого и от них на сердце веет холодом, — когда мысль, как бесстрастное солнце осени, освещает грозный хаос настоящего и зловеще кружится над хаосом дня, бессильная подняться выше, лететь вперед, — в тяжелые часы усталости духа я вызываю пред собой величественный образ Человека.
В лесу над рекой жила фея. В реке она часто купалась; И раз, позабыв осторожность, В рыбацкие сети попалась.
(украшенная различными сентенциями, среди которых есть весьма забавные) Известно ли Вам, о мой друг, что в Бретани Нет лучше — хоть камни спроси! —
I По деревне ехал царь с войны. Едет — чёрной злобой сердце точит.
Как искры в туче дыма черной, Средь этой жизни мы — одни. Но мы в ней — будущего зерна! Мы в ней — грядущего огни!
Иду межой среди овса На скрытую, в кустах, дорогу, А впереди горят леса - Приносит леший жертву богу.
На берег пустынный, на старые серые камни Осеннее солнце прощально и нежно упало. На темные камни бросаются жадные волны И солнце смывают в холодное синее море.
На этой странице представлены последние добавления стихотворений в нашу базу данных.