Афанасий Фет

От садового входа впопыхах воевода
В дом вбежал, – еле дух переводит;
Дернул занавес, – что же? глядь на женино ложе –
Задрожал, – никого не находит.

Всплываю на простор сухого океана,
И в зелени мой воз ныряет, как ладья,
Среди зеленых трав и меж цветов скользя,
Минуя острова кораллов из бурьяна.

О милая дева, к чему нам, к чему говорить?
Зачем, при желании чувством с тобой поделиться,
Не в силах я прямо душой в твою душу пролиться?
Зачем это чувство я должен на звуки дробить?

Станет насыпь могилы моей просыхать —
И забудешь меня ты, родимая мать.
Как заглу́шит трава всё кладбище вконец,
То заглу́шит и скорбь твою, старый отец.

Ты, горячая пуля, смерть носишь с собой;
Но не ты ли была моей верной рабой?
Земля чёрная, ты ли покроешь меня?
Не тебя ли топтал я ногами коня?

«Выйди, мать, наружу, посмотри на диво:
Из-под снега травка проросла красиво.
Взлезь-ко, мать, на крышу, глянь-ко на восток:
Из-под льда ущелья вешний вон цветок».

О, как люблю я возвращаться
К истоку первых твоих дней
И, внемля сердцем, восторгаться
Всё той же прелестью речей.

Я слышал — в келии простой
Старик молитвою чудесной
Молился тихо предо мной:
«Отец людей, Отец Небесный!