Николай Гумилёв

Ты, жаворонок в горней высоте,
Служи отныне, стих мой легкокрылый,
Её неяркой, но издавна милой
Такой средневековой красоте;

В чащах, в болотах огромных
У оловянной реки,
В срубах мохнатых и темных
Странные есть мужики.

Много есть людей, что, полюбив,
Мудрые, дома себе возводят,
Возле их благословенных нив.
Дети резвые за стадом бродят.

Мой альбом, где страсть сквозит без меры
В каждой мной отточенной строфе,
Дивным покровительством Венеры
Спасся он от ауто-да-фэ.

Сердце билось, смертно тоскуя,
Целый день я бродил в тоске
И мне снилось ночью: плыву я
По какой-то большой реке.

Еще не наступил рассвет,
Ни ночи нет, ни утра нет,
Ворона под моим окном
Спросонья шевелит крылом,

Я помню древнюю молитву мастеров:
Храни нас, Господи, от тех учеников,

Которые хотят, чтоб наш убогий гений

Старый бродяга в Аддис-Абебе,
Покоривший многие племена,
Прислал ко мне черного копьеносца
С приветом, составленным из моих стихов.

Моя мечта летит к далёкому Парижу,
К тебе, к тебе одной.
Мне очень холодно. Я, верно, не увижу
Подснежников весной.

Манлий сброшен. Право Рима,
Власть всё та же, что была,
И как прежде недвижима
Нерушимая скала.

Глава первая

Меж острых кактусов и пальм,
По перепутанным тропам

Над сим Гильгамешем трудились
Три мастера, равных друг другу,
Был первым Син-Лики-Унинни,
Вторым был Владимир Шилейко,