Сердце билось, смертно тоскуя, Целый день я бродил в тоске И мне снилось ночью: плыву я По какой-то большой реке.
С каждым мигом все шире, шире И светлей, и светлей река, Я в совсем неведомом мире, И ладья моя так легка.
Красный идол на белом камне Мне поведал разгадку чар, Красный идол на белом камне Громко крикнул: — Мадагаскар. —
В раззолоченных паланкинах, В дивно-вырезанных ладьях, На широких воловьих спинах И на звонко-ржущих конях
Там, где пели и трепетали Легких тысячи лебедей, Друг за другом вслед выступали Смуглолицых толпы людей.
И о том, как руки принцессы Домогался старый жених, Сочиняли смешные пьесы И сейчас же играли их.
А в роскошной форме гусарской Благосклонно на них взирал Королевы мадагаскарской Самый преданный генерал.
Между их быки Таматавы, Схожи с грудой темных камней, Пожирали жирные травы Благовоньем полных полей.
И вздыхал я, зачем плыву я, Не останусь я здесь зачем; Неужель и здесь не спою я Самых лучших моих поэм.
Только голос мой был неслышен И никто мне не мог помочь, А на крыльях летучей мыши Опускалась теплая ночь.
Небеса и лес потемнели, Смолкли лебеди в забытье… …Я лежал на моей постели И грустил о моей ладье.
