Краткий контекст: Старая кормилица Евриклея омывает ноги неузнанному страннику. Прикоснувшись к давнему рубцу, она понимает, что перед ней Одиссей.
Эту-то рану узнала старушка, ощупав руками Ногу; отдернула руки она в изумленье; упала В таз, опустившись, нога; от удара ее зазвенела Медь, покачнулся водою наполненный таз, пролилася На пол вода. И веселье и горе проникли старушку, Очи от слез затуманились, ей не покорствовал голос. Сжав Одиссею рукой подбородок, она возгласила: «Ты Одиссей! Ты мое золотое дитя! И тебя я Прежде, пока не ощупала этой ноги, не узнала!» Кончив, она на свою госпожу обратила поспешно Взоры, чтоб ей возвестить возвращение милого мужа. Та ж не могла ничего, обратяся глазами в другую Сторону, видеть: Паллада ее овладела вниманьем. Но Одиссей, ухвативши одною рукою за горло Няню свою, а другою ее подойти приневолив Ближе к нему, прошептал ей: «Ни слова! Меня ты погубишь; Я Одиссей; ты вскормила меня; претерпевши немало, Волей богов возвратился я в землю отцов через двадцать Лет. Но — уж если твои для узнания тайны открылись Очи — молчи! И чтоб в доме никто обо мне не проведал! Иначе, слушай — и то, что услышишь, исполнится верно, — Если мне Дий истребить женихов многобуйных поможет, Здесь и тебя я щадить, хоть тобой и воспитан, не стану В час тот, когда над рабынями строгий мой суд совершится». Сыну Лаэртову так, отвечая, сказала старушка: «Странное слово из уст у тебя, Одиссей, излетело; Ведаешь сам ты, как сердцем тверда я, как волей упорна: Все сохраню, постоянней, чем камень, целей, чем железо; Выслушай, друг, мой совет и заметь про себя, что услышишь. Если Зевес истребить женихов многобуйных поможет, Всех назову я рабынь, обитающих здесь, чтоб меж ними Мог отличить ты худых и порочных от добрых и честных». Ей возражая, ответствовал так Одиссей хитроумный: «Нет, Евриклея, их мне называть не трудись понапрасну; Сам все увижу и буду уметь все подробно разведать. Только молчи. Произволу богов предадим остальное».
