Краткий контекст: Начиная рассказ о своих странствиях, Одиссей впервые называет себя и говорит о родной Итаке. Ни обещания Калипсо, ни чары Цирцеи не смогли заставить его забыть дом.
Прежде, однако, вам имя свое назову, чтоб могли вы Знать обо мне, чтоб, покуда еще мной не встречен последний День, и в далекой стране я считался вам гостем любезным. Я Одиссей, сын Лаэртов, везде изобретеньем многих Хитростей славных и громкой молвой до небес вознесенный. В солнечносветлой Итаке живу я; там Нерион, всюду Видимый с моря, подъемлет вершину лесистую; много Там и других островов, недалеких один от другого: Зам, и Дулихий, и лесом богатый Закинф; и на самом Западе плоско лежит окруженная морем Итака (Прочие ж ближе к пределу, где Эос и Гелиос всходят); Лоно ее каменисто, но юношей бодрых питает; Я же не ведаю края прекраснее милой Итаки. Тщетно Калипсо, богиня богинь, в заключении долгом Силой держала меня, убеждая, чтоб был ей супругом; Тщетно меня чародейка, владычица Эи, Цирцея В доме держала своем, убеждая, чтоб был ей супругом, — Хитрая лесть их в груди у меня не опутала сердца; Сладостней нет ничего нам отчизны и сродников наших, Даже когда б и роскошно в богатой обители жили Мы на чужой стороне, далеко от родителей милых. Если, однако, велишь, то о странствии трудном, какое Зевс учредил мне, от Трои плывущему, все расскажу я.
