101 Пушкин А. С. Гнедичу
С Гомером долго ты беседовал один, Тебя мы долго ожидали, И светел ты сошел с таинственных вершин И вынес нам свои скрижали.
Откройте для себя стихотворения об искусстве, которые передают красоту и силу творчества. Насладитесь поэзией, воспевающей живопись, музыку, скульптуру и другие виды художественного выражения.
Всего произведений в базе на эту тему: 216
С Гомером долго ты беседовал один, Тебя мы долго ожидали, И светел ты сошел с таинственных вершин И вынес нам свои скрижали.
М. Кузмину О, пожелтевшие листы В стенах вечерних библио́тек, Когда раздумья так чисты,
Kennst du das Land… Wilh. Meist.[2] По клюкву, по клюкву, По ягоду, по клюкву…
Мы рассуждаем про искусство. Но речь пойдет и о любви. Иначе было б очень скучно следить за этими людьми.
В том городе, где спят давно, где все вокруг темным-темно — одно, как павшая звезда,
Музы, рыдать перестаньте, Грусть вашу в песнях излейте, Спойте мне песню о Данте Или сыграйте на флейте.
Я сказала, а другой услышал И шепнул другому, третий – понял, А четвертый, взяв дубовый посох, В ночь ушел – на подвиг. Мир об этом
Среди рассеянной Москвы, При толках виста и бостона, При бальном лепете молвы Ты любишь игры Аполлона.
Не стихов златая пена И не Стенькина молва, — Пониковская Елена Тонко вяжет кружева.
Лук звенит, стрела трепещет, И клубясь издох Пифон; И твой лик победой блещет, Бельведерский Аполлон!
Журналами обиженный жестоко, Зоил Пахом печалился глубоко; На цензора вот подал он донос; Но цензор прав, нам смех, зоилу нос.
О, Муза плача, прекраснейшая из муз! О ты, шальное исчадие ночи белой! Ты черную насылаешь метель на Русь, И вопли твои вонзаются в нас, как стрелы.
Это город. Еще рано. Полусумрак, полусвет. А потом на крышах солнце, а на стенах еще нет. А потом в стене внезапно загорается окно. Возникает звук рояля. Начинается кино.
На темно-голубом эфире Златая плавала луна В серебряной своей порфире Блистаючи с высот, она
Юноша трижды шагнул, наклонился, рукой о колено Бодро опёрся, другой поднял меткую кость. Вот уж прицелился… прочь! раздайся, народ любопытный, Врозь расступись; не мешай русской удалой игре.
Наградил меня Господь Сердцем светлым и железным, Даром певчим, даром слезным. Оградил меня Господь
Слышу умолкнувший звук божественной эллинской речи; Старца великого тень чую смущенной душой.
Еще один огромный взмах – И спят ресницы. О, тело милое! О, прах Легчайшей птицы!
Нет, правды не оспаривай. Меж кафедральных Альп То бьется о розариум Неоперенный альт.
Толстый, качался он, как в дурмане, Зубы блестели из-под хищных усов, На ярко-красном его доломане Сплетались узлы золотых шнуров.
Делись со мною тем, что знаешь, И благодарен буду я. Но ты мне душу предлагаешь: На кой мне чёрт душа твоя!..
Юноша, полный красы, напряженья, усилия чуждый, Строен, легок и могуч, – тешится быстрой игрой! Вот и товарищ тебе, дискобол! Он достоин, клянуся, Дружно обнявшись с тобой, после игры отдыхать.
Помилуй, трезвый Аристарх Моих бахических посланий, Не осуждай моих мечтаний И чувства в ветренных стихах:
Много к девушке-зорьке спешит женихов Из заморской чужой стороны, Все в парче да в атласе, и грузом даров Их ладьи золотые полны.
Ты миру отдана на травлю, И счета нет твоим врагам, Ну, как же я тебя оставлю? Ну, как же я тебя предам?
Толпой пришли к поэту стар и млад, Уже гостями полон дом его. Поэт повел их в тот роскошный сад, Что вырастил близ сердца своего.
Лютня! Безумица! Каждый раз, Царского беса вспугивая: «Перед Саулом-Царем кичась»… (Да не струна ж, а судорога!)
Шалун, увенчанный Эратой и Венерой, Ты ль узника манишь в владения свои, В поместье мирное меж Пиндом и Цитерой, Где нежился Тибулл, Мелецкий и Парни?
1 Она одна меж дев своих стояла, Еще я зрю ее перед собой; Как солнце вешнее, она блистала
Чья мысль восторгом угадала, Постигла тайну красоты? Чья кисть, о небо, означала Сии небесные черты?
Охватила голову и стою, – Что людские козни! – Охватила голову и пою На заре на поздней.
Вы пленены игрой цветов и линий, У Вас в душе и радость, и тоска, Когда весной торжественной и синей Так чётко в небе стынут облака.
Как сатирой безымянной Лик зоила я пятнал, Признаюсь: на вызов бранный Возражений я не ждал.
Дурная мать! – Моя дурная слава Растет и расцветает с каждым днем. То на пирушку заведет Лукавый, То первенца забуду за пером…
Микель Анджело, великий скульптор, Чистые линии лба изваял. Светлый, ласкающий, пламенный взор Сам Рафаэль, восторгаясь, писал.
О сердце, ты неблагодарно! Тебе — и розовый миндаль, И горы, вставшие над Арно, И запах трав, и в блесках даль.
Беда пришла для символиста: Брюсов Решил: «Теперь мне Северянин люб». Юдоль печали Фёдор Сологуб Сказал: «И я не из породы трусов».
Под рукой уверенной поэта Струны трепетали в лёгком звоне, Струны золотые, как браслеты Сумрачной царицы беззаконий.
Французских рифмачей суровый судия, О классик Депрео, к тебе взываю я: Хотя постигнутый неумолимым роком В своем отечестве престал ты быть пророком,
Его издавна любят музы, Он юный, светлый, он герой, Он поднял голову Медузы Стальной, стремительной рукой.
В час моего ночного бреда Ты возникаешь пред глазами — Самофракийская Победа С простертыми вперед руками.
Я видел вас, я их читал, Сии прелестные созданья, Где ваши томные мечтанья Боготворят свой идеал.
На это скажут мне с улыбкою неверной: Смотрите, вы поэт уклонный, лицемерный, Вы нас морочите – вам слава не нужна, Смешной и суетной Вам кажется она;
В раздельной чёткости лучей И в чадной слитности видений Всегда над нами — власть вещей С ее триадой измерений.
Этот город воды, колонад и мостов, Верно, снился тому, кто сжимая виски, Упоительный опиум странных стихов, Задыхаясь, вдыхал после ночи тоски.
Кристал, поэтом обновленный Укрась мой мирный уголок, Залог поэзии священной И дружбы сладостный залог.
Зачем твой дивный карандаш Рисует мой арапский профиль? Хоть ты векам его предашь, Его освищет Мефистофиль.
Благословен твой подвиг новый, Твой путь на север наш суровый, Где кратко царствует весна, [Но где Гафиза и Саади]
Взгляните на него, поэта наших дней, Лежащего во прахе пред толпою: Она - кумир его, и ей Поет он гимн, венчанный похвалою.
Внимали равнодушно мы Волненью древнего размера, Не увела нас тень Гомера На Илионские холмы.
Откройте для себя стихотворения об искусстве, которые передают красоту и силу творчества. Насладитесь поэзией, воспевающей живопись, музыку, скульптуру и другие виды художественного выражения.