М. Кузмину
О, пожелтевшие листы В стенах вечерних библио́тек, Когда раздумья так чисты, А пыль пьянее, чем наркотик!
Мне нынче труден мой урок. Куда от странной грёзы деться? Я отыскал сейчас цветок В процессе древнем Жиль де Реца.
Изрезан сетью бледных жил, Сухой, но тайно благовонный… Его, наверно, положил Сюда какой-нибудь влюблённый.
Ещё от алых женских губ Его пылали жарко щёки, Но взор очей уже был туп, И мысли холодно-жестоки.
И, верно, дьявольская страсть В душе вставала, словно пенье, Что дар любви, цветок, увясть Был брошен в книге преступленья.
И после, там, в тени аркад, В великолепьи ночи дивной Кого заметил тусклый взгляд, Чей крик послышался призывный?
Так много тайн хранит любовь, Так мучат старые гробницы! Мне ясно кажется, что кровь Пятнает многие страницы.
И терн сопутствует венцу, И бремя жизни — злое бремя… Но что до этого чтецу, Неутомимому, как время!
Мои мечты… они чисты, А ты, убийца дальний, кто ты?! О, пожелтевшие листы, Шагреневые переплёты!
