Василий Жуковский

Графиня, можно ль так неблагодарной быть!
Такое качество ужели вас достойно!
Могли ль, скажите, вы так жестоко забыть
То, что служило вам, себя позабывая!

Изображу ль души смятенной чувство?
Могу ль найти согласный с ним язык?
Что лирный глас и что певца искусство?..
Ты слышала сей милый первый крик,

Ты в утешители зовешь воспоминанье;
Глядишь без прелести на свет!
И раззнакомилось с душой твоей желанье!
И веры к будущему нет!

„Можешь ли мне ты назвать столь искусного зверя, Лисица,
Коему б я подражать не умела?“ — Так говорила
Умной Лисице хвастунья Мартышка. „Нет ты назови мне, —
Ей отвечала Лисица, — столь глупого зверя, который

Быстро на жарком Коне летел Малютка отважный.
То увидя, с досадой Бык Коню закричал: „Как не стыдно!
Я б не позволил Мальчишке собой управлять“. — „Я напротив! —
Конь отвечал на лету. — Что за слава сбросить Мальчишку!“

„Ты, Журавль, путешествовал много! Скажи мне, что видел?“ —
Так говорила Журке Лисица. И начал ей Журка
Все те лужи, все те луга описывать, где он
Лучших нашел червяков и таскал вкуснейших лягушек.

В небо вступивши, Алкид поклонился гордой Юноне
Прежде, чем прочим богам. Изумились Олимп и Юнона.
„Можно ль? — к нему возопили, — врагу от тебя предпочтенье?“
„Так! Врагу! — отвечал Геркулес. — Не ее ли гоненьям

В бурную ночь разъяренный Северный ветер обрушил
Всю свою силу на дуб величавый. И дуб повалился.
Он лежал на земле, задавивши страшным паденьем
Множество мелких кустов. Лисица в соседнем овраге

Жил в лесу Соловей: он был обходителен, ласков;
Но напрасно он к певчим птицам ласкался — меж ними
Друга себе не нашел, зато ненавистников — куча!
„Лучше у птиц другой породы попробовать счастья!“ —

Ты негодуешь, Поэт, на Парнасскую шумную сволочь?
Слушай же: вот, что однажды певцу Соловью говорили.
„Что ты так смолкнул?“ — спросил в один приятный, весенний
Вечер Пастух Соловья. Соловей отвечал: „Как возможно

„Хочется мне узнать, — спросил Орел любопытный
Раз у премудрой соседки Совы, — говорят, что на свете
Есть какая-то птица Меропс, что она все летает
Вверх хвостом, а вниз головою. Правда ли это?“ —

Две благородные феи однажды пришли к колыбели
Принца, который впоследствии стал великим Монархом.
„Дар мой младенцу, — сказала одна, — будь орлиный всезрящий
Взор: перед ним ни одна в его обширных владеньях

Минувших дней очарованье,
Зачем опять воскресло ты?
Кто разбудил воспоминанье
И замолчавшие мечты?

О той, которой боле нет,
И с ней о счастии прекрасных ею лет
При вас воскреснуло о ней воспоминанье;
Мне драгоценное, но скорбное мечтанье,

Друг милый, оставь прихотливой судьбе
Беду посылать за бедою!
В замену ниспослан тебе от небес
Прекраснейший дар: быть любимым!

Будь, милая, с тобой любовь Небес святая;
Иди без трепета, в тебе — открытый свет!
Прекрасная душа! цвети, не увядая.
Для светлыя души в сей жизни мрака нет!

ХОР
Ты, ливший от печали
Потоки горьких слез,
Воззрев на святотатный

Ах! если б мой милый был роза-цветок,
Его унесла бы я в свой уголок;
И там украшал бы мое он окно;
И с ним я душой бы жила заодно.

О Рейн, о Реин, без волненья
К тебе дерзну ли подступить?
Давно уж ты — река забвенья
И перестал друзей поить

Светит месяц; на кладбище
Дева в черной власянице
Одинокая стоит,
И слеза любви дрожит