Перейти к содержимому
← Все авторы

АВТОРСКАЯ СТРАНИЦА

Василий Жуковский

Место рождения: Мишенское, Белёвский уезд, Тульская губерния, Российская империя · Место смерти: Баден-Баден · Русский поэт, переводчик, критик

Золотой век

Читать произведения ↓
Василий Жуковский
Василий Жуковский — русский поэт и переводчик, один из основоположников русского романтизма. В его элегиях любовь и память об утрате звучат с тихой нежностью, а в балладах знакомый мир вдруг становится таинственным и тревожным. Жуковскому принадлежит классический русский перевод «Одиссеи» Гомера. Он переводил и «Илиаду», но успел завершить лишь отдельные её фрагменты.
Подробнее об авторе
Василий Андреевич Жуковский родился 9 февраля 1783 года в селе Мишенском Тульской губернии. Его отцом был помещик Афанасий Бунин, матерью — пленная турчанка Сальха, а фамилию и отчество он получил от своего крёстного, Андрея Жуковского. В московском Благородном пансионе Василий нашёл друзей, с которыми читал стихи, спорил о прочитанном и делился собственными рукописями. В девятнадцать лет он напечатал «Сельское кладбище» — вольный перевод элегии английского поэта Томаса Грея. В стихах о безвестных людях, проживших свой век в деревне, читатели впервые услышали интонацию самого Жуковского — задумчивую, полную сочувствия к чужой судьбе. Жуковский свободно обращался с сюжетами, которые брал у европейских поэтов. Пожалуй, лучше всего это видно в «Светлане». Страшную немецкую историю о женихе-мертвеце он перенёс в крещенский вечер, когда девушки гадают о замужестве. Героиня садится перед зеркалом в надежде увидеть суженого, и с этой минуты читатель всему верит вместе с ней. Особенно дорогой становится самая простая минута под конец баллады — утро, когда Светлана просыпается и видит за окном знакомый снег. В литературной жизни Жуковского знали и как человека, умевшего первым распознать чужой дар. Когда молодой Пушкин закончил «Руслана и Людмилу», Жуковский подарил ему свой портрет с надписью «Победителю-ученику от побеждённого учителя». Позднее, став наставником будущего императора Александра II, он пользовался своим положением, чтобы помогать другим. В 1838 году Карл Брюллов написал его портрет для лотереи. На вырученные деньги из крепостной зависимости выкупили молодого художника и поэта Тараса Шевченко. Последние годы Жуковский провёл с семьёй в Германии. Здесь он завершил труд, занявший несколько лет, — русский перевод гомеровской «Одиссеи». В молодости ему хватило нескольких строф, чтобы передать тишину сельского вечера. Теперь предстояло удержать иной ритм — неторопливый шаг древнего рассказчика, который ведёт героя через моря и чужие земли домой. Перевод вышел в 1849 году. Жуковский умер в 1852 году в Баден-Бадене и был похоронен в Петербурге.

Произведения

Моту («Здесь Лакомкин лежит — он вечно жил по моде!..»)

1814

Здесь Лакомкин лежит — он вечно жил по моде!
Зато и вечно должен был!
А заплатил
Один лишь долг — природе!..

Хромому («Дамон покинул свет…»)

1814

Дамон покинул свет:
На гроб ему два слова:
Был хром и ковылял сто лет!
Довольно для хромова.

Пьянице («Под камнем сим Бибрис лежит…»)

1814

Под камнем сим Бибрис лежит;
Он на земле в таком раздоре был с водою,
Что нам и из земли кричит:
Не плачьте надо мною!

Грамотею («Здесь Буквин-грамотей. Но что ж об нем сказать?..»)

1814

Здесь Буквин-грамотей. Но что ж об нем сказать?;
Был сердцем добр; имел смиренные желанья...
И чести правила старался наблюдать,
Как правила правописанья!

Толстому эгоисту («Здесь Никодимову похоронили тушу!..»)

1814

Здесь Никодимову похоронили тушу!
К себе он милостив, а к ближнему был строг;
Зато, когда отдать он вздумал Богу душу,
Его души не принял Бог!

Завоевателям «Где всемогущие владыки…»

1814

Где всемогущие владыки,
Опустошители земли?
Их повелительные лики
Смирились в гробовой пыли!

Желание и наслаждение

1814

„Что так, дружочек, приуныло?
Что твой приятный взор угас?“
Так наслажденье говорило
Желанью в добрый час.

Совесть

1814

Сколь неизбежна власть твоя,
Гроза преступников, невинных утешитель,
О, совесть! наших дел закон и обвинитель,
Свидетель и судья!

Смерть («То сказано глупцом…»)

1814

То сказано глупцом и признано глупцами,
Что будто смерть для нас творит ужасным свет!
Пока на свете мы, она еще не с нами;
Когда ж пришла она, то нас на свете нет!

В альбом баронессе Е. И. Черкасовой

1814

Где искренность встречать выходит на крыльцо,
И вместе с дружбой угощает,
Где все, что говорит лицо,
И сердце молча повторяет,

Послание к Плещееву («Ну, как же вздумал ты, дурак…»)

1814

Ну, как же вздумал ты, дурак,
Что я забыл тебя! — о, рожа!
Такая мысль весьма похожа
На тот кудрявый буерак,

Preambule

1814

На этой почте все в стихах,
А низкой прозою ни слова.
Вот два посланья вам — обнова,
Которую для Муз скроил я второпях.

Вот прямо одолжили…

13—16 октября 1814 г.

Милостивый государь Василий Львович
и ваше сиятельство князь Петр Андреевич!

Вот прямо одолжили,

К кн. Вяземскому и В. Л. Пушкину. Послание. («Друзья, тот стихотворец — горе…»)

13—16 октября 1814 г.

Друзья, тот стихотворец — горе,
В ком без похвал восторга нет.
Хотеть, чтоб нас хвалил весь свет,
Не то же ли, что выпить море?

Записка к Свечину

1814

Извольте, мой полковник, ведать,
Что в завтрашний субботний день
Я буду лично к вам обедать!
Теперь же недосуг. Не лень,

Записка к баронессе

1814

И я прекрасное имею письмецо
От нашей Долбинской Фелицы!
Приписывают в нем и две ее сестрицы;
Ее же самое в лицо

Записка к Полонским

1814

Обещанное исполнять
Есть долг священный христианства,
И знаю точно я, что вы мне не из чванства
Четвероместную карету нынче дать

Амур и Мудрость

1814

Богиня мудрости на землю ниспустилась;
Но у людей она худой прием нашла.
Однажды близ реки она остановилась, —
Погода бурная была; —

Бесполезная скромность

1814

Демид, под одою своей, боясь Зоила,
Ты имени не подписал!
Но глупость за тебя к ней руку приложила,
И свет тебя узнал.

Феникс и голубка

1814

„Я на костре себя сжигаю!“
— И я горю, и в сердце пламень мой! —
„Я каждый воскреснуть, умираю!“
— Бывает то ж, но чаще, и со мной! —