Заря окликает другую, Дымится овсяная гладь… Я вспомнил тебя, дорогую, Моя одряхлевшая мать.
Как прежде ходя на пригорок, Костыль свой сжимая в руке, Ты смотришь на лунный опорок, Плывущий по сонной реке.
И думаешь горько, я знаю, С тревогой и грустью большой, Что сын твой по отчему краю Совсем не болеет душой.
Потом ты идешь до погоста И, в камень уставясь в упор, Вздыхаешь так нежно и просто За братьев моих и сестер.
Пускай мы росли ножевые, А сестры росли, как май, Ты все же глаза живые Печально не подымай.
Довольно скорбеть! Довольно! И время тебе подсмотреть, Что яблоне тоже больно Терять своих листьев медь.
Ведь радость бывает редко, Как вешняя звень поутру, И мне — чем сгнивать на ветках — Уж лучше сгореть на ветру.
