Над песчаным обрывом рыбачья артель У своих шалашей запалила костер. Брызги-искры и страстные песни рекой Потекли по-над степью в пустынный простор. Пламя занавес ночи раскрыло, и вот Стал открытою сценой прибрежный обрыв. Вышел стройный джигит и по кругу поплыл. Ярко вспыхнул огонь, плясуна озарив. Парень пляшет, и ветви склонившихся ив, И шуршащие глухо в вечернем дыму Тростники, и свои же друзья рыбаки Прославляют его, рукоплещут ему. Триста центнеров рыбы – улов рыбаков! Наградил их Байкал, – и сегодня они Воротились и празднуют у шалашей. И на радостях жгут на привале огни. Их сердца не размякли от стылой воды, Их отвагу и ветер развеять не смог. Настоящий рыбак не устанет вовек, Триста центнеров рыбы добыв за денек. Лишь один на серебряный месяц глядит, Опустившись в сторонке на груду песка, И тоскует его молодая душа О любимой, что так от него далека. Триста центнеров рыбы ему нипочем, Коль стотонною тяжестью давит тоска. Он не в силах заснуть, он мечтает всю ночь О любимой, что так от него далека.
Текст произведения
Декабрь (?) 1943 г.
Примечания
Примечания: Перевод А. Штейнберга
Аннотация
Аннотация: Колоритная зарисовка из жизни байкальских рыбаков, где празднование богатого улова и энергия народной пляски противопоставляются тихой меланхолии героя. Автор тонко передает контраст между суровым мужским трудом и хрупким миром личных чувств человека, чья тоска по любимой оказывается тяжелее любого груза.
