Царь, упившийся кипрским вином И украшенный красным кораллом, Говорил и кричал об одном, Потрясая звенящим фиалом.
«Почему вы не пьёте, друзья, Этой первою полночью брачной? Этой полночью радостен я, Я — доселе жестокий и мрачный.
Все вы знаете деву богов, Что владела богатою Смирной И сегодня вошла в мой альков, Как наложница, робкой и смирной.
Её лилии были нежны, И, как месяц, печальны напевы. Я не видел прекрасней жены, Я не знал обольстительней девы.
И когда мой открылся альков, Я, властитель, смутился невольно. От сверканья её жемчугов Было взорам и сладко и больно.
Не смотрел я на бледность лица, Не того моё сердце хотело, Я ласкал, я терзал без конца Беззащитное юное тело.
Вы должны позавидовать мне, О друзья дорогие, о братья. Я услышал, сгорая в огне, Как она мне шептала проклятья.
Кровь царицы, как пурпур, красна, Задыхаюсь я в тёмном недуге. И ещё мне несите вина, Нерадиво-ленивые слуги».
Царь, упившийся кипрским вином И украшенный красным кораллом, Говорил и кричал об одном, Потрясая звенящим фиалом.
