Поздно. Гиганты на башне Гулко ударили три. Сердце ночами бесстрашней, Путник, молчи и смотри.
Город, как голос наяды, В призрачно-светлом былом, Кружев узорней аркады, Воды застыли стеклом.
Верно, скрывают колдуний Завесы черных гондол Там, где огни на лагуне — Тысячи огненных пчёл.
Лев на колонне, и ярко Львиные очи горят, Держит Евангелье Марка, Как серафимы крылат.
А на высотах собора, Где от мозаики блеск, Чу, голубиного хора Вздох, воркованье и плеск.
Может быть, это лишь шутка, Скал и воды колдовство, Марево? Путнику жутко, Вдруг… никого, ничего?
Крикнул. Его не слыхали, Он, оборвавшись, упал В зыбкие, бледные дали Венецианских зеркал.
