Я вернулся в мой город, знакомый до слез, До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда, — так глотай же скорей Рыбий жир ленинградских речных фонарей.
Узнавай же скорее декабрьский денек, Где к зловещему дегтю подмешан желток.
Петербург, я еще не хочу умирать: У тебя телефонов моих номера.
Петербург, у меня еще есть адреса, По которым найду мертвецов голоса.
Я на лестнице черной живу, и в висок Ударяет мне вырванный с мясом звонок.
И всю ночь напролет жду гостей дорогих, Шевеля кандалами цепочек дверных.
