День августовский тихо таял В вечерней золотой пыли. Неслись звенящие трамваи, И люди шли. Рассеянно, как бы без цели, Я тихим переулком шла. И – помнится – тихонько пели Колокола. Воображая Вашу позу, Я все решала по пути: Не надо – или надо – розу Вам принести. И все приготовляла фразу, Увы, забытую потом. – И вдруг – совсем нежданно! – сразу! – Тот самый дом. Многоэтажный, с видом скуки… Считаю окна, вот подъезд. Невольным жестом ищут руки На шее – крест. Считаю серые ступени, Меня ведущие к огню. Нет времени для размышлений. Уже звоню. Я помню точно рокот грома И две руки свои, как лед. Я называю Вас. – Он дома, Сейчас придет.
* * *
Пусть с юностью уносят годы Все незабвенное с собой. – Я буду помнить все разводы Цветных обой.
И бисеринки абажура, И шум каких-то голосов, И эти виды Порт-Артура, И стук часов.
Миг, длительный по крайней мере – Как час. Но вот шаги вдали. Скрип раскрывающейся двери – И Вы вошли.
* * *
И было сразу обаянье. Склонился, королевски-прост. – И было страшное сиянье Двух темных звезд.
И их, огромные, прищуря, Вы не узнали, нежный лик, Какая здесь играла буря – Еще за миг.
Я героически боролась. – Мы с Вами даже ели суп! – Я помню заглушенный голос И очерк губ.
И волосы, пушистей меха, И – самое родное в Вас! – Прелестные морщинки смеха У длинных глаз.
Я помню – Вы уже забыли – Вы – там сидели, я – вот тут. Каких мне стоило усилий, Каких минут –
Сидеть, пуская кольца дыма, И полный соблюдать покой… Мне было прямо нестерпимо Сидеть такой.
Вы эту помните беседу Про климат и про букву ять. Такому странному обеду Уж не бывать.
В пол-оборота, в полумраке Смеюсь, сама не ожидав: «Глаза породистой собаки, – Прощайте, граф».
* * *
Потерянно, совсем без цели, Я темным переулком шла. И, кажется, уже не пели – Колокола.
