Идти устали маленькие ноги, Но он послушно продолжает путь. Еще вчера хотелось близ дороги Ему в ромашках полевых уснуть.
И мать несла его, теряя силы, В пути минуты длились, словно дни. Все время сыну непонятно было, Зачем свой дом покинули они.
Что значат взрывы, плачь, дорога эта? И чем он хуже остальных ребят, Что на траве зеленой у кювета, Раскинув руки, рядом с мамой спят?
Как тяжело выслушивать вопросы… Могла ли малышу ответить мать, Что этим детям, спящим у березы, Что этим мамам никогда не встать?
Но сын вопросы задавал упрямо, И кто-то объяснил ему в пути, Что это спали неживые мамы, От бомбы не успевшие уйти.
И он задумался под лязг машин железных, Как будто горе взрослых понял вдруг, – В его глазах, недавно безмятежных, Уже блуждал осознанный испуг.
Так детство кончилось. Он прежним больше не был. Он шел и шел. И чтобы мать спасти, Следил ревниво за июньским небом Малыш, седой от пыли, лет шести.
