Николай Гумилёв

1

Мир когда-то был легок, пресен,
Бездыханен и недвижим

Старый бродяга в Аддис-Абебе,
Покоривший многие племена,
Прислал ко мне черного копьеносца
С приветом, составленным из моих стихов.

На далекой звезде Венере
Солнце пламенней и золотистей,
На Венере, ах, на Венере
У деревьев синие листья.

После стольких лет
Я пришёл назад,
Но изгнанник я,
И за мной следят.

Я сам над собой насмеялся
И сам я себя обманул,
Когда мог подумать, что в мире
Есть что-нибудь кроме тебя.

О праздниках, о звоне струн, о нарде
О неумолчной радости земли,
Ты ничего не ведал, Леопарди,

«Вы задумчивы, маркиза?
Вы больны?
— Ах, мой друг, одни капризы
От луны.

Руки помнят о тебе и губы
Тоже помнят.
Позабыть ли томный шелест юбок
В мраке комнат?

О, если я весь мир постиг,
О, если движу я горами,
И тайны все под небесами
Познал, измерил и постиг,

Нет, к Лете не иди, не выжимай
Из чёрных трав убийственные вина,
Чела бледнеющего не венчай
Пурпурным виноградом Прозерпины.

Ровно в полночь пришло приказанье
Выступать четвертому эскадрону —
Прикрывать отход артиллерии.
Это было трудное лето,

Колокольные звоны,
И зелёные клёны,
И летучие мыши,
И Шекспир, и Овидий —

В дни нашей юности, исполненной страстей,
Нас может чаровать изменчивый хорей:
То схож с танцовщицей, а то с плакучей ивой,
Сплетён из ужаса и нежности счастливой.

Трагикомедией — названьем «человек» —
Был девятнадцатый смешной и страшный век,
Век, страшный потому, что в полном цвете силы
Смотрел он на небо, как смотрят в глубь могилы,

А я уж стою в саду иной земли,
Среди кровавых роз и влажных лилий,
И повествует мне гекзаметром Вергилий
О высшей радости земли.

1

Я часто думаю о старости своей,
О мудрости и о покое.

На безумном аэроплане
В звёздных дебрях, на трудных кручах
И в серебряном урагане
Станешь новой звездой падучей.

Я рад, что он уходит, чад угарный,
Мне двадцать лет тому назад сознанье
Застлавший, как туман кровавый очи
Схватившемуся в ярости за нож;

В каких жестоких <поднебесных?> звездах
Отстаивался пар полей
Веет влажный вольный воздух
Ингерманландии моей.

Очарованием не назови
Слепую музыку моей любви

С тенями вечера плывут слова.