Николай Гумилёв

Какая странная нега
В ранних сумерках утра,
В таяньи вешнего снега,
Во всём, что гибнет и мудро.

Если встретишь меня, не узнаешь.
Назовут — едва ли припомнишь.
Только раз говорил я с тобою,
Только раз целовал твои руки.

Кармен худа — коричневатый
Глаза ей сумрак окружил,
Зловещи кос её агаты,
И дьявол кожу ей дубил.

Голубая беседка
Посредине реки,
Как плетёная клетка,
Где живут мотыльки.

От дальних селений,
Сквозь лес и овраги,
На праздник мучений
Собрались бродяги.

В вечерний час на небосклоне
Порой промчится метеор.
Мелькнув на миг на тёмном фоне,
Он зачаровывает взор.

Бывает в жизни человека
Один неповторимый миг:
Кто б ни был он, старик, калека,
Как бы свой собственный двойник,

В скольких земных океанах я плыл,
Древних, веселых и пенных,
Сколько в степях караваны водил
Дней и ночей несравненных…

Зелёная вода дрожит легко,
Трава зелёная по склонам,
И молодая девушка в трико
Купальном, ласковом, зелёном;

Храм Твой, Господи, в небесах,
Но земля тоже Твой приют.
Расцветают липы в лесах,
И на липах птицы поют.

Как тихо стало в природе!
Вся — зренье она, вся — слух.
К последней, страшной свободе
Склонился уже наш дух.

Здравствуй, Красное Море, акулья уха,
Негритянская ванна, песчаный котел!
На утесах твоих, вместо влажного мха,
Известняк, словно каменный кактус, расцвел.

Закричал громогласно
В сине-черную сонь
На дворе моем красный
И пернатый огонь.

И совсем не в мире мы, а где-то
На задворках мира средь теней,
Сонно перелистывает лето
Синие страницы ясных дней.

Колокольные звоны,
И зелёные клёны,
И летучие мыши,
И Шекспир, и Овидий —

Когда внимали равнодушно мы
Волненью величавого размера,
Напрасно нас манила тень Гомера
К себе на Илионские холмы.

Когда спокойно так и равнодушно мы
Внимали музыке священного размера,
Напрасно за собой звала нас тень Гомера
На Илионские, туманные холмы.

Когда, изнемогши от муки,
Я больше ее не люблю,
Какие-то бледные руки
Ложатся на душу мою.

Какое отравное зелье
Влилось в моё бытиё!
Мученье моё, веселье,
Святое безумье моё.

Лучшая музыка в мире — нема!
Дерево, жилы ли бычьи
Выразят молнийный трепет ума,
Сердца причуды девичьи?