Марина Цветаева

А и простор у нас татарским стрелам!
А и трава у нас густа – бурьян!
Не курским соловьем осоловелым,
Что похотью своею пьян,

Не приземист – высокоросл
Стан над выравненностью грядок.
В густоте кормовых ремесл
Хоровых не забыла радуг.

Слезы – на лисе моей облезлой!
Глыбой – чересплечные ремни!
Громче паровозного железа,
Громче левогрудой стукотни –

На пушок девичий, нежный –
Смерть серебряным загаром.
Тайная любовь промежду
Рукописью – и пожаром.

1

Мимо иди!
Это великая милость.

На заре – наимедленнейшая кровь,
На заре – наиявственнейшая тишь.
Дух от плоти косной берет развод,
Птица клетке костной дает развод.

Переселенцами –
В какой Нью-Йорк?
Вражду вселенскую
Взвалив на горб –

Сомкнутым строем –
Противу всех.
Дай же спокойно им
Спать во гробех.

Небо катило сугробы
Валом в полночную муть.
Как из единой утробы –
Небо – и глыбы – и грудь.

Не здесь, где связано,
А там, где велено.
Не здесь, где Лазари
Бредут с постелею,

Широкое ложе для всех моих рек –
Чужой человек.
Прохожий, в которого руки – как в снег
Всей жаркостью век

От меня – к невемому
Оскользь, молвь негласная.
Издалёка – дремленный,
Издалёка – ласканный…

А уж так: ни о чем!
Не плечом – не бочком,
Не толчком-локотком, –
Говорком, говорком.

В ворко-клекочущий зоркий круг –
Голуби встреч и орлы разлук.

Ветвь или меч

Масляница широка!
Масляницу за бака!

Масляница!

Наворковала,
Наворожила.
Слева-направо
В путь проводила.

А сугробы подаются,
Скоро расставаться.
Прощай, вьюг-твоих-приютство,
Воркотов приятство.

Ранне-утреня,
Поздне-вечерня,
Крепко стукана,
Не приручёна,

Знакомец! Отколева в наши страны?
Которого ветра клясть?
Знакомец! С тобою в любовь не встану:
Твоя вороная масть.

Возле любови –
Темные смуты:
Ровно бы лютню
Кто ненароком