Из далекой Палестины Возвратясь, певец Алонзо К замку Бальби приближался, Полон песней вдохновенных:
Там красавица младая, Струны звонкие подслушав, Обомлеет, затрепещет И с альтана взор наклонит.
Он приходит в замок Бальби, И под окнами поет он Все, что сердце молодое Втайне выдумать умело.
И цветы с высоких окон, Видит он, к нему склонились; Но царицы сладких песней Меж цветами он не видит.
И ему тогда прохожий Прошептал с лицом печальным: «Не тревожь покоя мертвых; Спит во гробе Изолина».
И на то певец Алонзо Не ответствовал ни слова: Но глаза его потухли, И не бьется боле сердце.
Как незапным дуновеньем Ветерок лампаду гасит, Так угас в одно мгновенье Молодой певец от слова.
Но в старинной церкви замка, Где пылали ярко свечи, Где во гробе Изолина Под душистыми цветами
Бледноликая лежала, Всех проник незапный трепет: Оживленная, из гроба Изолина поднялася...
От бесчувствия могилы Возвратясь незапно к жизни, В гробовой она одежде, Как в уборе брачном, встала;
И, не зная, что с ней было, Как объятая виденьем, Изумленная спросила: «Не пропел ли здесь Алонзо?..»
Так, пропел он, твой Алонзо! Но ему не петь уж боле: Пробудив тебя из гроба, Сам заснул он, и навеки.
Там, в стране преображенных, Ищет он свою земную, До него с земли на небо Улетевшую подругу...
Небеса кругом сияют, Безмятежны и прекрасны... И, надеждой обольщенный, Их блаженства пролетая,
Кличет там он: «Изолина!» И спокойно раздается: «Изолина! Изолина!» — Там в блаженствах безответных.
