А. О. Россет-Смирновой

Это шутливое стихотворное «письмо-извинение», построенное как нарочито церемонное обращение к Александре Россет-Смирновой после ссоры. Лирический герой возвращает книгу и уверяет адресата в своей виновности, но его покорность настолько преувеличена, что превращается в дружескую комедию. Официальные формулы соседствуют с разговорными бранными самоуничижениями, а возвышенный стих — с бытовыми нелепостями.

Главная тема здесь не настоящее унижение, а игра близких людей, умеющих превратить размолвку в словесный спектакль. Герой сначала готов принять любые кары, затем осторожно напоминает, что и гнев адресата был чрезмерен. Финал не закрепляет обиду: страшный сон о дьяволе сменяется каламбурным, почти ласковым образом «дьяволёнка небесного». Настроение движется от притворного отчаяния через бурлеск к восстановлению дружеской преданности.

Первый смысловой ход строится на столкновении письма и стихотворения. Начало звучит как деловое послание: «Честь имею препроводить», «к вашему превосходительству», «данную вами Книгу». Но эта канцелярская вежливость быстро оказывается маской. Возврат книги становится не главным событием, а предлогом для примирения. Высокий, размеренный стиховой строй особенно заметно оттеняет прозаические подробности: книгу несёт Фёдор, а спор возник из-за «вчерашнего поведенья».

Второй важный образ — притворное самонаказание. Герой именует себя «греховодником», «недостойным псом», «собакой», «свиной образиной». Эти слова нарочно слишком грубы и многочисленны, чтобы выражать простую покорность. Он как будто соревнуется в уничижении самого себя, превращая извинение в комический монолог. Предложение содрать кожу ради калошей или отрезать уши для борьбы с мухами доводит эту логику до абсурда. При этом бытовые калоши, трава, мухи резко снижают пафос мнимой жертвы. Так сохраняется лёгкость: герой просит прощения, но не позволяет ссоре стать трагедией.

Третий образный ряд делает грозной саму адресатку. Её гнев сравнен с «Бурным Чёрным морем», слова летят «смертоносной картечью», а глаза «как русские пушки» палят в героя. Образы природы и войны не описывают реальную опасность, а комически увеличивают масштаб комнатной размолвки. Важен и поворот после покорных просьб: «Если я виноват, то не правы и вы». Герой не отменяет своей вины, но мягко предъявляет встречную претензию. Примирение предполагает, что чрезмерен был не только его проступок, но и чужой гнев.

Сравнение «как мятежный поляк» продолжает военную игру: изгнание из комнаты подаётся как разгром политического противника. В тексте нет развернутого рассуждения о польских событиях; смысл сравнения — в нарочитой несоразмерности между бытовым изгнанием и языком государственного конфликта.

Наконец, сон сводит все страшные преувеличения к шутке. Дьявол буквально грызёт героя, но, выплюнув его, уступает место «дьяволёнку небесному». Это соединение несовместимых определений меняет интонацию: за образом мучителя угадывается адресатка — сердитая, но дорогая и обаятельная. Заключительная формула «покорным слугою» уже не выглядит унижением: после бурлескной драмы она означает восстановленную дружескую связь.

• Милостивая государыня — старинная вежливая формула обращения к женщине; здесь она задаёт нарочито официальный тон.
• Честь имею препроводить с моим человеком — официальный речевой оборот: «имею честь отправить». «Мой человек» здесь означает слугу, посыльного.
• герцогини Абрантес — Герцогиня Абрантес — французская писательница, известная прежде всего мемуарами о наполеоновской эпохе. Упоминание обозначает книгу, взятую у адресата.
• греховоднику — шутливо-самоуничижительное название человека, виновного в грехах; герой изображает свою провинность почти преступлением.
• ваша холера — в данном контексте, вероятнее всего, ироническое обозначение гнева или раздражения адресата; слово одновременно напоминает о болезни, что усиливает комизм.
• свиной образине — грубоватое комическое самоуничижение: герой называет себя безобразным, недостойным человеком.
• кожу Дам содрать с своего благородного тела — гиперболическая готовность к наказанию. Сочетание «благородного тела» с нелепой жертвой нарочно смешно.
• всколыхаться, подобно Бурному Чёрному морю — всколыхнуться — прийти в сильное движение, взволноваться. Гнев адресата преувеличенно уподоблен морской буре.
• смертоносной картечью — картечь — артиллерийский заряд из множества мелких металлических пуль. Так образно названы обидные слова, ранящие героя.
• как мятежный поляк — сравнение с участником польского восстания, изгнанным или подавленным силой. Это военная гипербола, а не буквальное политическое самоопределение героя.
• дьяволёнок небесный — парадоксальное ласково-шутливое соединение противоположностей. Так герой в финале превращает пугающий образ дьявола в намёк на очаровательную, но сердитую адресатку.

Стихотворение датировано июлем 1831 года; впервые оно было опубликовано в 1871 году, уже после смерти Жуковского. Адресат — Александра Осиповна Россет, в замужестве Смирнова (1809—1882), фрейлина, дружившая с Жуковским и Пушкиным. По редакционному примечанию, летом 1831 года она жила в Царском Селе и постоянно общалась там с поэтами.

Особенно ценен современный свидетельству источник: в письме Петру Вяземскому от 3 августа 1831 года Пушкин описал ситуацию, из которой возникло послание. По его словам, у Жуковского болели зубы, он бранился с Россети, она выгнала его из комнаты, а он написал ей «арзамасские извинения гекзаметрами». Это подтверждает, что текст следует читать прежде всего как дружескую импровизацию после размолвки, а не как документ тяжёлого конфликта.

Слово «арзамасские» отсылает к литературному обществу «Арзамас», участники которого в 1810-е годы культивировали языковую игру, пародию на старинные и официальные стили, дружеские прозвища и полемическую шутку. Хотя общество к 1831 году уже не действовало в прежнем виде, пушкинское определение точно передаёт манеру стихотворения: здесь смешаны церемониальный эпистолярный тон, разговорная грубоватость и высокий античный размер — гекзаметр. Именно это несоответствие формы и повода создаёт комизм.

Упоминание герцогини Абрантес связано с возвращаемой книгой, но текст не требует знания её сочинений для понимания основной ситуации. Точные обстоятельства самой ссоры, помимо переданного Пушкиным краткого описания, в представленных сведениях не раскрываются; стихотворение намеренно заменяет их фантастическими преувеличениями.

Dieses Gedicht ist kein feierliches Widmungsgedicht, sondern ein scherzhafter Versbrief Wassili Schukowskis an Alexandra Rosset-Smirnowa. Der Sprecher entschuldigt sich nach einem Streit und schickt ihr eine geliehene französische Memoirenschrift zurück. Doch seine Entschuldigung ist bewusst übertrieben: Er nennt sich einen Sünder, einen Hund und sogar eine „schweineartige Fratze“. Gerade diese Selbsterniedrigung ist nicht wörtlich zu nehmen, sondern gehört zu einem vertrauten Spiel zwischen Freunden.

Auffällig ist der Kontrast zwischen förmlicher Briefsprache und komischen, körperlichen Bildern. Auf die höfliche Formel „Ich habe die Ehre“ folgen absurde Angebote: Der Sprecher wolle sich die Haut abziehen lassen, um daraus warme Galoschen für die Dame zu machen, oder seine Ohren als Fliegenklatsche opfern. Die Übertreibung macht aus einer kleinen Auseinandersetzung ein parodistisches Drama.

Auch die Wut der Adressatin wird bildhaft vergrößert. Sie gleiche dem stürmischen Schwarzen Meer; ihre Worte seien Kartätschen, ihre Augen russische Kanonen. Der Vergleich mit einem „rebellischen Polen“ nutzt die Sprache militärischer Gewalt, ohne dass der Text daraus eine politische Aussage entwickelt. Er dramatisiert lediglich die Ausweisung aus ihrem Zimmer.

Entscheidend ist das Ende: Im Traum wird der Sprecher vom Teufel zerkaut und ausgespuckt. Danach steht vor ihm ein „himmlisches Teufelchen“. Dieses absichtliche Paradox verwandelt die bedrohliche Figur in eine neckische Bezeichnung der schönen, aber zornigen Freundin. Nach den überzogenen Klagen kehrt der Brief daher zu Zuneigung und versöhnlicher Unterwürfigkeit zurück.

Das Gedicht entstand im Juli 1831 und wurde erst 1871 veröffentlicht. Ein Brief Puschkins vom 3. August 1831 beschreibt den Anlass als freundschaftlichen Streit in Zarskoje Selo und nennt Schukowskis Verse „arsamasische“ Entschuldigungen in Hexametern.

This poem is a comic verse letter by Vasily Zhukovsky to Alexandra Rosset-Smirnova, written after a quarrel. The speaker returns a borrowed French book and adopts the posture of a deeply guilty offender. Yet the apology is deliberately excessive: he calls himself a sinner, a dog, and a “swine-like monster.” Such language is not a confession of real abasement; it creates the tone of affectionate, theatrical teasing between people who know one another well.

The humour depends on the clash between ceremonious etiquette and absurd physical fantasy. The letter begins with formal phrases such as “I have the honour,” but the speaker soon offers impossible punishments. He is ready to have his skin removed to make the lady a dozen warm galoshes, or to cut off his ears so that they can serve as fly-swatters. These grotesque sacrifices inflate an ordinary disagreement into mock epic drama.

The lady’s anger receives equally exaggerated imagery. She is compared to the stormy Black Sea; her insulting words become deadly grapeshot, and her eyes fire like Russian cannons. The phrase “like a rebellious Pole” borrows the language of military conflict to describe his expulsion from her room. Within the poem, it functions chiefly as comic hyperbole rather than as a developed political statement.

The ending changes the apparent menace into a playful compliment. In a dream, the speaker is seized, chewed, and spat out by the devil. When the danger passes, he sees not the devil but a “heavenly little devil.” The paradox suggests the addressee: captivating and almost angelic, yet formidable in her anger. Thus the poem closes by converting offence into renewed devotion.

It was written in July 1831 and published in 1871. A letter by Pushkin dated 3 August 1831 describes the immediate setting in Tsarskoye Selo: Zhukovsky had a toothache, quarrelled with Rosset, and wrote her mock “Arzamas” apologies in hexameters.