В ту минуту, когда ты в белой брачной одежде…

В ту минуту, когда ты в белой брачной одежде, Вышнего, тайного мира невеста, земную корону Тихо сняла и земле возвратила, и в свежем из зрелой Жатвы венце от нас полетела... всё зарыдало; Плакал — кто только слыхал о тебе, но более плакал Знавший тебя; а те, кого прижимала ты к сердцу, Слез найти не могли, а после уж их не считали. Время придет; нам завидовать станут в великом, в прекрасном, Станут завидовать в счастии, нас посетившем, а скорби, Скорби, с какой от себя мы его проводили, не вспомнят. В час тот, когда бытие на земле для нея начиналось, Ангел жизни ея прилетел пред Судьбу и сказал ей: Много венцов у меня для младенца: из лилий сплетенный Свежий венец красоты, и брачный из мирт, и корона, Есть и дубовый венец героической чести германской; Есть и терновый — который избрать повелишь для младенца? Все избираю, сказала Судьба. Но остался единый, Всё награждающий. В день испытанья, когда появился Смерти венец на высоком челе, унывающий ангел Снова предстал... и одне лишь слезы его вопрошали. Голос раздался: воззри! Он воззрел — перед ним Искупитель.