Мы многое ещё не сознаём, Питомцы ленинской победы, И песни новые По-старому поём, Как нас учили бабушки и деды.
Друзья! Друзья! Какой раскол в стране, Какая грусть в кипении весёлом! Знать, оттого так хочется и мне, Задрав штаны, Бежать за комсомолом.
Я уходящих в грусти не виню, Ну где же старикам За юношами гнаться? Они несжатой рожью на корню Остались догнивать и осыпаться.
И я, я сам, Не молодой, не старый, Для времени навозом обречён. Не потому ль кабацкий звон гитары Мне навевает сладкий сон?
Гитара милая, Звени, звени! Сыграй, цыганка, что-нибудь такое, Чтоб я забыл отравленные дни, Не знавшие ни ласки, ни покоя.
Советскую я власть виню, И потому я на неё в обиде, Что юность светлую мою В борьбе других я не увидел.
Что видел я? Я видел только бой Да вместо песен Слышал канонаду. Не потому ли с жёлтой головой Я по планете бегал до упаду?
Но всё ж я счастлив. В сонме бурь Неповторимые я вынес впечатленья. Вихрь нарядил мою судьбу В золототканое цветенье.
Я человек не новый! Что скрывать? Остался в прошлом я одной ногою, Стремясь догнать стальную рать, Скольжу и падаю другою.
Но есть иные люди. Те Ещё несчастней и забытей. Они, как отрубь в решете, Средь непонятных им событий.
Я знаю их И подсмотрел: Глаза печальнее коровьих. Средь человечьих мирных дел, Как пруд, заплесневела кровь их.
Кто бросит камень в этот пруд? Не троньте! Будет запах смрада. Они в самих себе умрут, Истлеют падью листопада.
А есть другие люди, Те, что верят, Что тянут в будущее робкий взгляд. Почёсывая зад и перед, Они о новой жизни говорят.
Я слушаю. Я в памяти смотрю, О чём крестьянская судачит оголь. «С Советской властью жить нам по нутрю... Теперь бы ситцу... Да гвоздей немного...»
Как мало надо этим брадачам, Чья жизнь в сплошном Картофеле и хлебе. Чего же я ругаюсь по ночам На неудачный, горький жребий?
Я тем завидую, Кто жизнь провёл в бою, Кто защищал великую идею. А я, сгубивший молодость свою, Воспоминаний даже не имею.
Какой скандал! Какой большой скандал! Я очутился в узком промежутке. Ведь я мог дать Не то, что дал, Что мне давалось ради шутки.
Гитара милая, Звени, звени! Сыграй, цыганка, что-нибудь такое, Чтоб я забыл отравленные дни, Не знавшие ни ласки, ни покоя.
Я знаю, грусть не утопить в вине, Не вылечить души Пустыней и отколом. Знать, оттого так хочется и мне, Задрав штаны, Бежать за комсомолом.
