Японской артистке Сада-Якко, которую я видел в Париже

Мы не ведаем распрей народов, повелительных ссор государей, Я родился слагателем сказок, Вы — плясуньей, певицей, актрисой. И в блистательном громе оркестра, в электрическом светлом пожаре Я любил Ваш задумчивый остров, как он явлен был тёмной кулисой. И пока Вы плясали и пели, поднимая кокетливо веер, С каждым мигом во мне укреплялась золотая весёлая вера, Что созвучна мечта моя с Вашей, что Вам также пленителен север, Что Вам нравятся яркие взоры в напряжённых глубинах партера. *** В полутёмном строгом зале Пели скрипки, вы плясали. Группы бабочек и лилий На шелку зеленоватом, Как живые, говорили С электрическим закатом, И ложилась тень акаций На полотна декораций. Вы казались бонбоньеркой На изящной этажерке, И, как беленькие кошки, Как играющие дети, Ваши маленькие ножки Трепетали на паркете, И жуками золотыми Нам сияло ваше имя. И когда вы говорили, Мы далёкое любили, Вы бросали в нас цветами Незнакомого искусства, Непонятными словами Опьяняя наши чувства, И мы верили, что солнце — Только вымысел японца.