Наплывала тень… Догорал камин, Руки на груди, он стоял один,
Неподвижный взор устремляя вдаль, Горько говоря про свою печаль:
«Я пробрался вглубь неизвестных стран, Восемьдесят дней шёл мой караван;
Цепи грозных гор, лес, а иногда Странные вдали чьи-то города,
И не раз из них в тишине ночной В лагерь долетал непонятный вой.
Мы рубили лес, мы копали рвы, Вечерами к нам подходили львы.
Но трусливых душ не было меж нас, Мы стреляли в них, целясь между глаз.
Древний я отрыл храм из под песка, Именем моим названа река,
И в стране озёр пять больших племён Слушались меня, чтили мой закон.
Но теперь я слаб, как во власти сна, И больна душа, тягостно больна;
Я узнал, узнал, что такое страх, Погребённый здесь в четырёх стенах;
Даже блеск ружья, даже плеск волны Эту цепь порвать ныне не вольны…»
И, тая в глазах злое торжество, Женщина в углу слушала его.
