От кормы, изукрашенной красным, Дорогие плывут ароматы В трюм, где скрылись в волненьи опасном С угрожающим видом пираты.
С затаённою злобой боязни Говорят, то храбрясь, то бледнея, И вполголоса требуют казни, Головы молодого Помпея.
Сколько дней они служат рабами, То покорно, то с гневом напрасным, И не смеют бродить под шатрами, На корме, изукрашенной красным.
Слышен зов. Это голос Помпея, Окружённого стаей голубок. Он кричит: «Эй, собаки, живее! Где вино? Высыхает мой кубок».
И над морем, седым и пустынным, Приподнявшись лениво на локте, Посыпает толчёным рубином Розоватые длинные ногти.
И, оставив мечтанья о мести, Умолкают смущённо пираты И несут, раболепные, вместе И вино, и цветы, и гранаты.
