Точно медь в самородном железе, Иглы пламени врезаны в ночь, Напухают валы на Замбези И уносятся с гиканьем прочь.
Сквозь неистовство молнии белой Что-то видно над влажной скалой, Там могучее черное тело Налегло на топор боевой.
Раздается гортанное пенье. Шар земной обтекающих муз Непреложны повсюду веленья!.. Он поет, этот воин зулус.
«Я дремал в заповедном краале И услышал рычание льва, Сердце сжалось от сладкой печали, Закружилась моя голова.
«Меч метнулся мне в руку, сверкая, Распахнулась таинственно дверь, И лежал предо мной, издыхая, Золотой и рыкающий зверь.
«И запели мне духи тумана: — Твой навек да прославится гнев! Ты достойный потомок Дингана, Разрушитель, убийца и лев! —
«С той поры я всегда наготове, По ночам мне не хочется спать, Много, много мне надобно крови, Чтобы жажду мою утолять.
«За большими, как тучи, горами, По болотам близ устья реки Я арабам, торговцам рабами, Выпускал ассагаем кишки.
«И спускался я к бурам в равнины Принести на просторы лесов Восемь ран, украшений мужчины, И одиннадцать вражьих голов.
«Тридцать лет я по лесу блуждаю, Не боюсь ни людей, ни огня, Ни богов… но что знаю, то знаю: Есть один, кто сильнее меня.
«Это слон в неизведанных чащах, Он, как я, одинок и велик И вонзает во всех проходящих Пожелтевший изломанный клык.
«Я мечтаю о нем беспрестанно, Я всегда его вижу во сне, Потому что мне духи тумана Рассказали об этом слоне.
«С ним борьба для меня бесполезна, Сердце знает, что буду убит, Распахнется небесная бездна И Динган, мой отец, закричит:
«— Да, ты не был трусливой собакой, Львом ты был между яростных львов, Так садись между мною и Чакой На скамье из людских черепов!» —
