Она вошла, совсем седая, Устало села у огня, И вдруг сказала «Я не знаю, За что ты мучаешь меня.
Ведь я же молода, красива, И жить хочу, хочу любить. А ты меня смиряешь силой И избиваешь до крови.
Велишь молчать? И я молчу, Велишь мне жить, любовь гоня? Я больше не могу, устала. За что ты мучаешь меня?
Ведь ты же любишь, любишь, любишь, Любовью сердце занозя, Нельзя судить, любовь не судят. Нельзя? Оставь свои «нельзя».
Отбрось своих запретов кучу, Сейчас, хоть в шутку согреши: Себя бессонницей не мучай, Сходи с ума, стихи пиши.
Или в любви признайся, что ли, А если чувство не в чести, Ты отпусти меня на волю, Не убивай, а отпусти».
И женщина, почти рыдая, Седые пряди уроня, твердила: «Я не знаю, за что ты мучаешь меня?». Он онемел.
В привычный сумрак Вдруг эта буря ворвалась. Врасплох, и некогда подумать: «Простите, я не знаю Вас.
Не я надел на Вас оковы» И вдруг спросил едва дыша: «Как Вас зовут? Скажите, кто Вы?» Она в ответ: «Твоя Душа».
