Ветхозаветная тишина, Сирой полыни крестик. Похоронили поэта на Самом высоком месте.
Так и во гробе еще – подъем Он даровал – несущим. …Стало быть, именно на своем Месте, ему присущем.
Выше которого только вздох, Мой из моей неволи. Выше которого – только Бог! Бог – и ни вещи боле.
Всечеловека среди высот Вечных при каждом строе. Как подобает поэта – под Небом и над землею.
После России, где меньше он Был, чем последний смазчик – Равным в ряду – всех из ряда вон Равенства – выходящих.
В гор ряду, в зорь ряду, в гнезд ряду, Орльих, по всем утесам. На пятьдесят, хоть, восьмом году – Стал рядовым, был способ!
Уединенный вошедший в круг – Горе? – Нет, радость в доме! На́ сорок верст высоты вокруг – Солнечного да кроме
Лунного – ни одного лица, Ибо соседей – нету. Место откуплено до конца Памяти и планеты.
