В огромном липовом саду, – Невинном и старинном – Я с мандолиною иду, В наряде очень длинном,
Вдыхая теплый запах нив И зреющей малины, Едва придерживая гриф Старинной мандолины,
Пробором кудри разделив… – Тугого шелка шорох, Глубоко-вырезанный лиф И юбка в пышных сборах. –
Мой шаг изнежен и устал, И стан, как гибкий стержень, Склоняется на пьедестал, Где кто-то ниц повержен.
Упавшие колчан и лук На зелени – так белы! И топчет узкий мой каблук Невидимые стрелы.
А там, на маленьком холме, За каменной оградой, Навеки отданный зиме И веющий Элладой,
Покрытый временем, как льдом, Живой каким-то чудом – Двенадцатиколонный дом С террасами, над прудом.
Над каждою колонной в ряд Двойной взметнулся локон, И бриллиантами горят Его двенадцать окон.
Стучаться в них – напрасный труд: Ни тени в галерее, Ни тени в залах. – Сонный пруд Откликнется скорее.
= = =
О, где Вы, где Вы, нежный граф? О, Дафнис, вспомни Хлою!» Вода волнуется, приняв Живое – за былое.
И принимает, лепеча, В прохладные объятья – Живые розы у плеча И розаны на платье,
Уста, еще алее роз, И цвета листьев – очи… – И золото моих волос В воде еще золоче.
= = =
О день без страсти и без дум, Старинный и весенний. Девического платья шум О ветхие ступени…
