Не краской, не кистью! Свет – царство его, ибо сед. Ложь – красные листья: Здесь свет, попирающий цвет.
Цвет, попранный светом. Свет – цвету пятою на грудь. Не в этом, не в этом ли: тайна, и сила и суть
Осеннего леса? Над тихою заводью дней Как будто завеса Рванулась – и грозно за ней…
Как будто бы сына Провидишь сквозь ризу разлук – Слова: Палестина Встают, и Элизиум вдруг…
Струенье… Сквоженье… Сквозь трепетов мелкую вязь – Свет, смерти блаженнее И – обрывается связь.
* * *
Осенняя седость. Ты, Гётевский апофеоз! Здесь многое спелось, А больше еще – расплелось.
Так светят седины: Так древние главы семьи – Последнего сына, Последнейшего из семи –
В последние двери – Простертым свечением рук… (Я краске не верю! Здесь пурпур – последний из слуг!)
…Уже и не светом: Каким-то свеченьем светясь… Не в этом, не в этом ли – и обрывается связь.
* * *
Так светят пустыни. И – больше сказав, чем могла: Пески Палестины, Элизиума купола…
