И засим, упредив заране, Что меж мной и тобою – мили! Что себя причисляю к рвани, Что честно́ мое место в мире:
Под колесами всех излишеств: Стол уродов, калек, горбатых… И засим, с колокольной крыши Объявляю: люблю богатых!
За их корень, гнилой и шаткий, С колыбели растящий рану, За растерянную повадку Из кармана и вновь к карману.
За тишайшую просьбу уст их, Исполняемую как окрик. И за то, что их в рай не впустят, И за то, что в глаза не смотрят.
За их тайны – всегда с нарочным! За их страсти – всегда с рассыльным! За навязанные им ночи, (И целуют и пьют насильно!)
И за то, что в учетах, в скуках, В позолотах, в зевотах, в ватах, Вот меня, наглеца, не купят – Подтверждаю: люблю богатых!
А еще, несмотря на бритость, Сытость, питость (моргну – и трачу!) За какую-то – вдруг – побитость, За какой-то их взгляд собачий
Сомневающийся… – не стержень ли к нулям? Не шалят ли гири? И за то, что меж всех отверженств Нет – такого сиротства в мире!
Есть такая дурная басня: Как верблюды в иглу пролезли. …За их взгляд, изумленный на́-смерть, Извиняющийся в болезни,
Как в банкротстве… «Ссудил бы… Рад бы – Да»… За тихое, с уст зажатых: «По каратам считал, я – брат был»… Присягаю: люблю богатых!
