На завитки ресниц Невинных и наглых, На золотой загар И на крупный рот, – На весь этот страстный, Мальчишеский, краткий век Загляделся один человек Ночью, в трамвае.
Ночь – черна, И глаза ребенка – черны, Но глаза человека – черней. – Ах! – схватить его, крикнуть: – Идем! Ты мой! Кровь – моя течет в твоих темных жилах. Целовать ты будешь и петь, Как никто на свете! Насмерть Женщины залюбят тебя!
И шептать над ним, унося его на руках по большому лесу, По большому свету, Все шептать над ним это странное слово: – Сын!
